– Какие замечательные ребята, – услышал Райан, сидевший в числе немногих близко к преподавателю, его тихое замечание, почти шёпотом. В это самое время многие в аудитории уже принялись обсуждать, как будут проводить грядущее лето, думали, кому достанется честь в этом году проводить Летние Олимпийские игры. Многие студенты считали, что смогут начать снимать фильмы сразу после того, как выйдут из университета, а Эндрю Фостер внимательно прислушивался к их разговорам, улыбался, но мыслями, казалось, был где–то совсем далеко.
– Сэр, а это правда, что мы у вас – самый первый курс? – наглым голосом осведомился с задних рядов Стив, и Райан даже не стал оборачиваться к нему, чтобы представить себе, какое у того сейчас выражение лица.
– Да, мистер Хамфри, – отвечал профессор, а на лице его не отобразилось ни единого чувства, но мужчина, точно взяв себя в руки, быстро оживился: – Посмотрим на результаты моих плодов лет через шесть.
Очередная шутка не могла остаться незамеченной, и аудитория тут же разразилась смехом и аплодисментами с благодарностями преподавателю.
Это было одним из немногих простых занятий за всё время. Сессия в этом году сместилась у начинающих режиссёров с семинарами, и только студенты успевали прибегать с экзамена, как принимались учить и отрабатывать теорию. Райан, решивший теперь ни за что более не отказываться от фильмов на дисках, которые он чуть не просрочил в видеопрокат, учения французского и испанского, усиленно засел за теорию. Как и прошлым летом, покой и высыпание стали лишь сниться ему, и только он успевал лечь, как вставал уже через считанные часы от непривычно громкого завывания будильника на новом телефоне. Единственное, чем он удерживал все свои занятия – надеялся, что они действительно принесут ему пользу.
А тем временем разговоров о Дне открытых дверей, который будет проводить таинственный клуб кинематографистов, ходили уже по всему университету, и перед Райаном теперь стояли две непростые задачи – придумать тему своего выступления, которое должно быть якобы спонтанным, и тему дипломной работы.
– В пятницу на всех вас будут только смотреть, – вещал мистер Руфис на их последней в стенах университета консультации. – На сей раз – никаких лекций и конспектов в моём кабинете.
Элита отвечала ему немым согласием. Все сухо распрощались и начали расходиться. От юноши не укрылось, что Стив уводит за собой Элизабет. Но когда Райан вышел из кабинета, все планы его на грядущий вечер, который он считал самым что ни на есть обыкновенным, в месяц, в который всё это происходило – самым отвратительным в его жизни, разрушились, как только он увидел свет, исходящий из–за аудитории мистера Фостера. Помятуя о своём внезапном уходе в их последнее занятие, он робко постучался и вошёл, услышав глухой ответ. Кого–кого, а его мужчина явно не ожидал увидеть в такой час.
Все мысли его занимала виза, каковую не успел он продлить за последнее время, и уплата налогов, однако же они отягощались ещё наибольшим злом. Мистер Фостер потихоньку собирал вещи, чтобы уходить из университета.
– Райан? – спросил он, поворачивая к нему голову, но быстро опомнился, махая ею. – Я считал, вы про меня совсем забыли, Тёрнер.
На сей раз – и, пожалуй, впервые за всё время, что знакомы они, преподаватель постарался по привычке перевести любое горе в шутку, но собственное так застлало ему глаза, что ничего не вышло.
– Простите, сэр, – юноша подошёл ближе, прижимая ближе к себе свою наплечную сумку. – Столько всего навалилось в последнее время… Я очень сожалею, что так получилось. Вы ведь должны быть первым человеком, с кем я могу всем поделиться…
– Первым? – усмехнулся преподаватель, снял очки и легонько потёр виски руками. – Почему же первым, Райан? – спросил он после краткого молчания. – Разве нет у вас семьи, девушки, друзей?.. – однако он сразу замолчал, заприметив взгляд своего студента. – Расскажите, что произошло, Райан.
– Давайте сначала вы, сэр, – негромко произнёс он и, точно показывая, что не принимает отказов, подсел к нему на старенькую лавочку у стола. Когда Райан впервые оказался в кабинете профессора, он не поверил, что таковые предметы мебели до сих пор существуют, однако же, кабинет его походил скорее на небольшую скромную лачужку, нежели на место для отдыха лектора университета. «Наверное, – размышлял Райан, – оттого так нравится ему большая аудитория, голоса, улыбки и смех студентов. Там он не чувствует себя одиноким». Они сидели друг подле друга – студент и профессор, овеваемые совершенно разным горем, но схожим в одном непременном предмете, без какового не могут прожить люди, социальные существа.