– Вы уходите. Я знаю. Можете не говорить об этом – и я, и каждый студент это прекрасно понимает, – нарушая тишину чрез некоторое время произнёс юноша и неспешно качнул головою.
– Слухи…
– Нет, сэр, не слухи, – он поднял на мужчину такой серьёзный взгляд, что тот засомневался: а точно ли собственный студент сидит теперь пред ним или этому человеку куда больше лет, нежели ему самому? – А ваш настрой. Простите, но… Это как–то ощущается, – не находя слов, Райан развёл руками, но Эндрю, к его удивлению, согласно кивнул.
– Ко мне давеча заходил отец мистера Хамфри…
– Стив! – Райан сжал руки в кулаки.
– Постойте и не делайте преждевременных выводов, – мгновенно перебил его мужчина. – Верно, он приходил ко мне насчёт своего сына, однако же вещи, кои сказал он, заставили меня задуматься. Во–первых, конечно, он был недоволен, что у его сына плохая успеваемость – и лишь по моему предмету. На что я отвечал, что в последнее время он и вовсе перестал посещать мои занятия. Мистер Хамфри некоторое время мялся, будто оценивая меня, а после предложил денег. Я наотрез отказался. По моим убеждениям, учёба состоит не во рвачестве, а в благом желании учиться и после получать отдачу от выученного. Я привёл ему в пример то, что его сын вотще не признаёт мой предмет – и это, по крайней мере, невежливо по дисциплине. Едва ли мистер Хамфри понял именно то, что я имел в виду, однако же он сказал, что воспитывать сына и учить его манерам – целиком и полностью его задача, а моя – лишь направить в сторону предмета, преподавателем коего я являюсь. И я уверен, что он…
– Он не прав! – вновь вспылил Райан, отчего–то – сам не понимая, отчего, вызывая грустную улыбку на лице мужчины. – Стив с самого начала вёл себя недостойно. Он относился к вам, как… Впрочем, что уж и говорить – таков его характер. Едва ли найдётся впоследствии человек, каковой станет терпеть такое по отношению к себе, и одного за другим, он потеряет своих друзей и всех, кто так дорог ему.
– Не говорите так. Желая зла другому, вы обрекаете себя лишь на большее зло, нежели его самое, – укорил студента профессор. – Я ничего не возражал мистеру Хамфри и не собираюсь впредь как–либо оправдываться пред мистером Руфисом. Со своей стороны лишь считаю, что поступил по чести – а это залог каждого поступка, каковой я совершаю.
– То есть, вы так просто сдадитесь? – изумился Райан.
– Сдамся! – горько усмехнулся мужчина. – Райан… Молодые люди уверены, что жизнь – это одна большая игра, и дальнейший ход зависит от удачного предыдущего. Но, в действительности, всё намного сложнее. Понимаете, это как если бы вы играли в бесконечную «Монополию», зная наперёд, что каждый ход сулит вам не прибыль, а лишь напротив. К сожалению, судьба устроена не от удачного броска костей, а от связей, с коими ты должен родиться, от финансов, кои должны быть при тебе на протяжении всей твой жизни. Даже от страны. И если уже в чём–то вышло не так – тут ничего не попишешь. Вы сами, например, считаете себя несчастливыми, тогда как говорите, что, по идее, должны радоваться каждому прожитому дню. Я знаю, что у вас много целей, Райан, – и все они беспредельно высокие и большие. В той же мере, я вижу ваш большой потенциал и несравненный талант, каковой вы проявляли не раз – и, уж поверьте мне, удивляли не меня одного, а многих педагогов. Так чего же вам не хватает? Разве не кроется и здесь та самая истина жизни, что у каждого возраста – свои проблемы, и даются они нам к тому самому времени, когда можем мы вполне справиться с ними?
– Да, именно, – задумавшись, отвечал юноша. – Я знаю, что нельзя оглядываться назад, если тебя критикуют. Знаю, что надо не отчаиваться, а искать способ выбраться из моря самому, если тебе не протянули руки. Но едва ли то же самое смогу объяснить я родителям своим – мы слишком разные и по воспитанию, и по целям, так что никогда, думаю, не смогу я донести до них то, чего истинно хочу. Друзей у меня с недавнего времени нет совсем, потому что те, кто окружают – норовят протиснуться с моей помощью в клуб кинематографистов или втереться в доверие к мистеру Руфису. Девушки находят меня слишком молчаливым и странным. Понимаю – деревья не растут до неба, однако же, разве можно продолжать в том же духе, если в тебя не верит никто?
– Вы не поверите мне, Райан, но я только сегодня слышал ровно такие же речи от другого студента.
– От кого же, сэр? – с придыханием спросил он его.
***
Мэтью сказал ему об этом. У Райана никак не укладывалось услышанное в голове. Мистер Фостер с улыбкою рассказал ему их разговор во всех подробностях, и Райан слушал его вначале вполуха, затем – с явным недоумением, а к концу речи не мог рта закрыть от объявшего его противоречия. Мэтью! Юноше всегда казалось, что в этих «спорах Фёрта–Тёрнера» Мэтью поддерживали друзья и сокурсники, искренне относившиеся к нему, чего он никак не мог сказать об университетской элите. Ему казалось, что люди, извечно обсуждавшие его, Райана, за его спиной – правда, косвенно, во всём и всегда поддерживали Мэтью и являлись его новыми приятелями. Однако теперь он не мог ни слова вымолвить, и не одна теперь мысль проскальзывала в голове его.