Мэтью молчал, лишь глядя на него и не отводя взгляда. Райан осознавал, что единственное, что хорошо было бы в его идее сейчас – это сдаться и поддаться тем настоящим обстоятельствам, о которых он порой, в силу своей мечтательности, совершенно забывал.
– Плевать! – вскрикнул он, швыряя окурок Мэтью подальше от себя по зелёному от наступившей весны газону. – Я сниму фильм про тебя и без твоего участия! К чёрту всё! – он так сильно в тот момент негодовал: в первую очередь на себя, – что совершил глупую ошибку, рассорившись с самым близким – пожалуй, единственным по–настоящему близким, в своей жизни человеком, что совершенно не мог ныне подобрать слов, дабы примириться с ним, что, оказывается, может так вспылить из–за какой–нибудь, казалось нелепицы, и что, в конце концов, фильм без Фёрта ему всё же не снять, он спешными шагами подошёл к середине университетской территории и принялся устанавливать штатив. Делал он это из рук вон плохо – давно не пользовался, лет с 16–ти, вот и позабыл механизм. Он не помнил ни как установить камеру, ни как поднимать приспособление, ни как поворачивать его по сторонам для создания «экшн–камеры».
– Дай сюда, дурак, – раздался над ним голос Мэтью, и юноша принялся быстро ставить штатив сам. – Сломаешь – и ведь незнамо когда новый купишь. Знаю я положение твоё – и на еду временами едва средств хватает. А то и вовсе будешь бегать с камерой в руках, точно какой сбрендивший репортёр, – он говорил это в прежней своей болтливой манере, каковая теплотою ныне отдалась в сердце юноши, и продолжал делать всё сам. Райан смог лишь улыбнуться, наблюдая за работой Фёрта. – И что это за поговорки вообще такие? Сызнова твой кошмарный деревенский акцент! Разве мистер Фостер не учил нас адаптировать тексты так, чтобы и перевод был ясен зрителям любой страны? – ворчал Мэтью. – Ты вот помнишь, как русские говорят «молчит как мышь»?
– Молчит как рыба, – усмехнулся Райан.
– Верно, – тоже усмехнулся Мэтью. – Будто рыбы в жизни разговаривают! А смертельная усталость у них и вовсе причисляется собаке![1]
– Я на днях узнал, что у поляков это и вовсе «Взопрел как мышь под метлой». Ни слова не понял.
– Мистер Фостер сказал?
– Да, он.
Они помолчали. Мэтью уже закончил со штативом и глядел на Райана, кажется, тем же самым взглядом, что и он на него – выжидающе.
– Так ты будешь снимать, что ты там хотел, или стоять и смотреть на меня? – наконец произнёс Фёрт, и Райан, что–то бормоча, спешно принялся настраивать камеру и озвучивать юноше идею свою, не в силах, при том при всём, скрыть появившейся на губах улыбки. Он уже видел, как его задумки воплощаются в жизнь. Талант Мэтью он считал безграничным – в особенности теперь, когда полностью узнал всю его историю. Он очень ценил в своём друге эту самую упёртость – да, друге, хоть они и глупо поссорились. Они провозились до самого вечера, и, хотя фильм получился небольшим и больше походил на ролик, Райан остался доволен. Он представлял, как впервые в жизни будет делать что–то не на плёнке или бумаге, а в цифровом формате. Мэтью только пожал плечами на то, что говорил ему Райан – он оставит авторские права за ним, он оставит эту историю лишь для себя, он включит её основу в дипломку…
– Ты придёшь на марафон короткометражного кино?
– Так теперь эта штука называется? – усмехнулся Фёрт, рассматривая темнеющий горизонт. Как и много месяцев назад, они вновь возвращались с другом домой, и Райан ощутил что–то вроде ностальгии, внезапно закравшейся в сердце его. – Уже и название для Дня открытых дверей подобрали?
– Неужели тебе не интересно, как всё там будет проходить? – взмолился Райан. – Мистер Руфис впервые устраивает подобное. Он разрешил лишь потому, что мы…
– Выпускной класс, сто раз слышал, Тёрнер, – закатил глаза Мэтью, а затем резко обернулся к другу, при этом как–то странно улыбаясь: – Давай так: временное перемирие. Если я выполню твоё условие, ты затем выполнишь моё.
Райан не до конца понял задумки, но спешно согласился. Ведь теперь каждая минута в его компании доставляла ему радость, каковой он не чувствовал уже давно.
Вечер уже, благодаря своим краскам, разделял день и ночь, когда в университет, который всегда пустовал в это время, стали двигаться толпы. Даже мистер Руфис не ожидал, что так много народу соберётся на небольшой вечер начинающих режиссёров. От Райана не сокрылось, как часто он при этом улыбался компании элиты, то и дело подмигивая им. И может, юноша не так сильно надеялся на успех своего фильма – кинокартины элиты обещали быть куда более захватывающими, нежели на то, что они с Мэтью вновь помирятся.