[1] По–английски «Устал как собака» будет «Смертельно устал»
[2] Robbie Willims – Angels
XIV.
Адель не могла справиться со своей растерянностью ещё долгое время. Все выходные вспоминала она о том заявлении, что сделал Конан ей – как бы через Оливера. С трудом могла она себе представить, как точно такое же он говорил бы ей, однако не доверять Оливеру мотивов у неё не было. К тому же, теперь ей казалось, что она и сама слышала что–то такое – тот случайно подслушанный разговор меж Конаном и Оливером наводил её на сии мысли. Однако, вспоминая свою сильную привязанность ко второму, она поверить не могла, что О’Салливан может ощущать к ней подобное. И все выходные множество мыслей роилось в голове девочки, которые не у всех бывают в таком возрасте. Она перепробовала для себя различные варианты, как переговорить с ними обоими, чтобы не обидеть никого. Ей лишь хотелось оставаться всё теми же замечательными друзьями с Конаном и получать совсем немного больше внимания к себе от Оливера. Выходило, однако же, совсем наоборот.
Некоторое время она не знала даже, как поделиться этим с Оливией. Мысли продолжали роиться в голове её, угрызения совести – мучить, и в итоге она выдала ей всё произошедшее за их пятничный разговор с Оливером. На мгновение ей показалось, что подруга пришла в какое–то необыкновенное восхищение, но после она отбросила эти сомнения от себя и осознала, что это привычное её состояние – вне себя от радости за неё, Адель.
– Разве ты не хотела этого? – говорила она ей, на что Адель непонимающе отвечала также, вопросом:
– Я?
– Ну, разумеется, – качала головой Оливия. – Ведь тебе нравится Конан.
– И совсем он мне не нравится! – будто получив оскорбление, обиженно отвечала Адель. – Я ценю его как настоящего друга. Он ни разу не бросил меня в трудную минуту, и каждый раз помогал, и…
– И? – тихо прошептала Оливия, заглядывая ей в глаза. Та не нашлась, что ответить, и победно улыбнулась: – Разве это не называется тем самым?
Адель не могла поверить этому. Разве бывает такое, что чувства и сердце говорят ей одно, а на деле это оказывается совсем иным? И всё же, когда она присматривалась к Конану, она действительно замечала в нём что–то привлекательное. Она могла перечислить все его хорошие качества, и при этом не находила недостатков. Она могла бы поведать Оливеру, что даже в такой нелепой ситуации не стоит теперь смеяться над ним – О’Салливан проводит все дни совершенно один, так что ему даже не с кем пообщаться. Он лишь показывает себя недосягаемым мальчиком, но сердце у него доброе, и сам по себе он замечательный друг. Но слова застряли на языке её, когда к ним обеим подошёл Оливер. Когда Адель видела его – какими светлыми на солнце кажутся его волосы, как он улыбается ей – ей одной! – как поправляет при этом свою вечную, подросшую теперь, чёлку, она явственно ощущала, как сердце её начинает быстрее биться, несмотря на все разногласия, когда–либо бывшие меж ними. Она смотрела на него и забывала все неприятные слова, какие он мог когда–либо сказать ей. Она рисовала его портреты и наброски и видела его перед собой, как живого – в мыслях ей казалось, что он изучил их все до единого и даже успел похвалить эти творения в столь восторженной манере.
– Мэлтон, своей персоной, – хмыкнула Оливия, театрально отворачиваясь от подошедшего мальчика. Их недомолвок Адель никак не могла понять, однако, сколь бы ни пыталась примирить друзей – тоже совсем ничего не выходило.
– А, ты, рыжая, – усмехнулся Оливер, а после с улыбкой повернулся к Адель: – Ну, как твои выходные прошли?
– Оливер, нам нужно поговорить, – наконец, выдохнув, решилась Адель. Она расскажет ему обо всём! Расскажет, что влюбилась в него в тот самый момент, когда только увидела из окошка в деревне – он дрался с каким–то мальчиком, а она решила отыграться за того, и только из–за того, что Оливер так сильно заинтересовал её, полезла в драку. Расскажет, с каким трепетом ждала каждого утра, зная наперёд, что увидится с ним; как с нетерпением ожидает его каждое лето из деревни. Набравшись воздуха и сил, она собиралась было вымолвить всё это одним махом, когда прозвенел звонок. Сердце её ушло в пятки, а Оливер лишь беспечно пожал плечами, обещав, что они увидятся после.
– Видишь, почему ты должна сказать ему? – шептала ей на рисовании Оливия, и Адель видела – либо ей так только казалось, как Конан то и дело кидал на их стол взгляды. Она вновь покачала головой, отгоняя от себя ненужные мысли:
– О ком ты говоришь? – обратилась она к подруге.