– Мистер Брукс приглашает на свои вечеринки сына? – лишь спросил его Райан, однако не успел получить ответ.
– Господа, добрый вечер, – пожал руки обоим, лучезарно улыбаясь всем рядом белоснежных зубов, Гарри. – Чем могу служить? Впрочем, полагаю, вы к моему отцу? Он пока занят разговором, но я могу охотно составить вам компанию. Постойте, – произнёс спешно он, вглядываясь в лицо Мэтью. – Вы, должно быть, мистер Фёрт младший? Помню–помню, я знавал вас, когда был совсем маленьким!
Пока он говорил таким манером, Райан смог явственно различить юношу. Во внешности его не было ничего незаурядного – напротив, это был тот типаж, который наверняка нравится всем девушкам. И хотя он был младше их с Мэтью года на три, держался он как старший из них – похоже, сказывалось воспитание и взращивание в подобном богатом обществе. Он много улыбался, но было видно, что это вошло уже у него в привычку. Впрочем, сколько бы Райан ни пытался, он не мог различить в нём надменности – либо молодой человек тщательно скрывал это, либо это качество искоренил в нём отец, боясь приучить сына к излишествам роскоши и всему этому обществу, которое досталось ему пока лишь по наследству.
Он видел, как они разговорились с Мэтью, и, потеряв в такой ситуации друга, ощутил себя здесь лишним. Он так боялся этого чувства с того самого момента, как они очутились здесь, и вот оно неизбежно подкралось к нему! Райан мотнул головой, которая начинала кружиться от всего происходящего сейчас – смех, звуки шагов, чьи–то голоса. Он не различал диалогов – они воспроизводились в ушах его далёким эхом. «Как вы полагаете, где пройдут нынешние Летние Олимпийские игры? И я уверена, что в Мадриде! – Говорят, среди сильных кандидатов также Нью–Йорк, Москва и Лондон. – Да, но ведь вспомните, в каком Россия сейчас кризисе ещё с прошлого года?» Он не слушал этого более. Он обдумывал, что сказал бы мистер Фостер, услышь он эти слова. Он огляделся по сторонам, но повсюду слышал лишь шорохи дамских платьев и эти сплетни. Кружась теперь, будто в танце, он продолжал глупо оглядываться по сторонам, стоя на одном месте, ища поддержки со стороны, но слыша лишь какие–то едва ли ясные ему шепотки, смешки и фразы – причём, они сливались ныне в одно целое, едва ли давая ему место не то что двигаться – даже вздохнуть. Внезапно кто–то схватил его за плечо, и Райан с раздражением решил было, что это официант, однако вместо него различил знакомую ему фигуру, и более не знал, как реагировать на подобную встречу. Он попытался сосредоточиться, когда раздался вопрос подошедшего мужчины – знакомым густым басом:
– Простите, юноша, мы знакомы?
Райан вновь растерялся, однако принялся тараторить что–то невнятное, но мужчина уже не смотрел на него, говоря куда–то сквозь его спину:
– О, Мэтью! Я ожидал, что ты вырос, но не настолько же! – он весело, по–свойски, захохотал, потрепав Фёрта по рыжим неряшливым волосам. – Проходи, мальчик мой, – пробасил мужчина, хлопнув юношу по плечу, и собираясь повести его в другую комнату, но друг Райана, отвлечённый от разговора с сыном продюсера, остановился и указал взглядом на юношу: – Сэр, а это как раз мой друг, о котором я вам столько рассказывал, и ради которого мы оба здесь.
Какое–то время мистер Брукс лишь рассматривал Райана, а тот был так поглощён этим особенным для него вниманием продюсера, что не замечал теперь, как весь зал, прервавшись ото всех своих разговоров, наблюдает эту происходившую меж ними сцену. Мгновение назад он считал себя почти готовым к этому важному для него разговору, но в действительности был столь же готов к послеуниверситетской жизни как окончившие университет уверенные интерны бывают готовы к первой операции. Он вежливо кивнул – но от нерешительности столь низко, что это уже более походило на поклон. Поведение молодого человека позабавило многих присутствующих – раздались едва слышные смешки, ожидающие лишь поддержки продюсера, но он махнул рукою, точно призывая всех и каждого к тишине, а Райан, меж тем, продолжал собираться с мыслями. Этот полноватый, с виду доброжелательный мужчина не знает совершенно ничего об делах его и университетских проектах. Он вновь выдохнул и собрал всю волю в кулак.
– Я Райан Тёрнер, сэр, – начал он, слегка приставая с дивана, на котором они оба расположись – с разных сторон, правда. Юноша успел уже отметить, сколь он модный и приятный. Однако и помимо этого кожаного дивана обстановка в доме мистера Брукса располагала. Казалось, вся его квартира была обставлена по–особенному, по–музейному; если бы Райан не знал, кто этот мужчина, то решил, что он работает в банке – казалось, каждый предмет мебели здесь стоит не менее пяти тысяч фунтов. За обширного размера гостиной, в которой все находились как в том церемониальном зале на Найтсбридж, юноша успел углядеть кухню, совмещённую с ней, и дверь, ведущую то ли в спальню, то ли в собственный кабинет – а может, и то, и другое одновременно. – Друг этого замечательного молодого человека, – продолжал он, весело улыбаясь Мэту, но Фёрту хватило одного лишь его взгляда, чтобы понять, что друг нарочно напускает на себя такой вид. Он точно успокаивал его всем своим видом, который настраивал на себя, хотя успокаивать в данный момент стоило ему скорее себя самого. – Вы, конечно, не знаете меня, и я, чтобы представиться, не буду много говорить о себе. А уж тем более – льстить вашим фильмам, о которых я немало наслышан. Я вообще не очень люблю добиваться чего–то одними лишь похвалами.