– Какие идеи есть у вас на этот счёт? – наконец раздался густой бас Бенджамина, когда они вошли в просторную комнату, так что Райану потребовалось некоторое время – не только чтобы собраться с мыслями, но и чтобы осмотреться здесь. Наконец, он вздохнул и улыбнулся. Результат выходил куда лучше, чем он ожидал, да и руки мистера Брукса уже лежали по обеим сторонам подлокотников кресла – он более не принимал своей закрытой позы. Юноша уже было собрался заговорить, как мысль воспоминанием мелькнула в его голове. Сценарии! Райан вспомнил, что после ссоры с Фёртом лишил себя четверти огромной рукописной стопки, а то, что они начали с Элизабет, было незакончено, да и осталось дома. Сейчас он отдал бы всё, чтобы вернуть тот вечер, сказать себе самому из прошлого, что всё лучшее ещё впереди, а если он уничтожит сценарии, это будет грубой роковой ошибкой. Мистер Брукс не различал мыслей на лице Райана. Не разглядел он и тревожного юношеского взгляда, направленного на Мэтью. Тогда Райан вновь повернулся к известному продюсеру: – Знаете, идей у меня немало, и, в частности, все они высказаны в моих сценариях…
– Интересно, – кивнул мистер Брукс, перекладывая ногу на ногу. – Позвольте ознакомиться.
– Но, прошу прощения, не с собой, – спешно добавил он, ощущая, как расплывающаяся улыбка на его лице выходит чересчур дурацкой, а потому, видимо, ему и вовсе не стоит пытаться выжимать её из себя. – Однако могу вас уверить, сэр, что сценарии эти – лишь наброски моих идей. Всё главное, как полагается, принадлежит оригиналу.
– Оригиналу? – не понял Брукс, но после того, как Райан, продолжая всё также, при этом, глупо корчиться, указал ему на свою голову, продюсер весело рассмеялся. Но Райан, сколько он смог познать уже людей за все свои годы, не различил в этом смехе ни злобы, ни раздражения по отношению к нему. Здесь было чистое веселье, которое он не выказывал, видимо, даже пред многочисленными своими гостями.
– Позвольте уточнить, – хитро улыбнулся он, придвигаясь ближе к юноше и уже не разлёгшись полностью в кресле. – Каковы у вас планы после сдачи дипломной работы? Вы ведь выпускной курс, если не ошибаюсь?
– Всё верно, сэр, – изумлённо отвечал ему Райан. Неужели Мэтью поведал ему об этом? Зачем воотще он так старательно ходатайствует об нём, если мог совершенно не вдаваться в подобные для него мелочи?
– Так вот предлагаю созвониться и поподробнее обговорить ваши… Мысли, – улыбнулся мистер Брукс. – Думаю, тогда и сценарии будут у вас на руках. Согласны?
– Мистер..! – не в силах вымолвить что–либо от восхищения, воскликнул Райан, не доходя разве что до того, чтобы пожать продюсеру руку. – Брукс, – улыбнулся тот, вставая и кивая головой. А после, когда они вышли, и весь зал обратил к ним взгляды будто бы в предвкушении предстоящих объяснений, он лишь произнёс: – Мистер Тёрнер поведал мне о своих талантах. Что ж, я впечатлён, ибо для выпускника – это совсем даже неплохо.
Все зааплодировали, а Бенджамин в это самое время подошёл к ним обоим и улыбнулся Мэту:
– Передавай отцу привет, Мэтью, а то он что–то совсем перестал захаживать.
– Конечно, сэр, – с явным удовольствием отвечал юноша. – Но вы сами понимаете – много работы с этим монтированием. Нынче технологии там быстро развиваются, что за ними не угнаться! Только освоишь один редактор – уже появляется его обновлённая версия. Только научишься использовать её: глядишь – а все уже используют иные редакторы, – он пожал плечами, получая по ходу всей своей речи согласные кивки продюсера и изумлённые взгляды Райана. Когда они вышли на улицу, он не умолкая спрашивал Мэтью о карьере его отца.
– А что там с Бруксом? – перевёл неприятную для него тему Мэтью. – Я видел, как он оценил твой талант!
– Не говори глупостей, – усмехнулся Райан. – Он посчитал меня за малого ребёнка, который показывает родителям свой первый рисунок.
Однако, говоря так, он и представить себе не мог, что Бенджамин, совершенно отрёкшись теперь от той компании, что продолжала праздновать, говорил сыну, который тихонько постучался ему в кабинет и испросил мнение о пришедших молодых гостях, намекая тем самым на разговор с Райаном: «Дай только волю этим нынешним молодым людям и похвали их – вмиг перестанут творить! В то же мгновение совершенно перестанут стремиться!»
Настал день сдачи дипломной работы, однако после той встречи с мистером Бруксом Райан не мог толком к ней подготовиться должным образом. То и дело терзали его сомнения, как хорошо он выступил пред ним и есть ли у него шанс хоть на какое–либо будущее. Однако, предрекая подробности, он уже написал родителям, что, вероятно, вернётся к ним на каникулы. Мать была рада. Она писала то же самое и об отце, но юноша крайне сомневался, что Тёрнер старший может испытывать подобные чувства. Он по–прежнему уговаривал их обоих перейти на телефонную связь и услышать голоса обоих родителей перед важным для него днём, но, как он мог судить, к этому руку прилагал отец – они всячески отказывались. В итоге, он поднялся раньше обычного – ещё когда за окнами была беспроглядная тьма. День обещали тёплый, без дождей, а значит, ничто не помешает им с Мэтью сегодня добраться пешком. Он ещё несколько раз кряду повторил свою речь, волнуясь сильнее прежнего, и представляя, как ему, точно в американском фильме, вручают эту самую шапку, этот самый диплом об окончании университета… Звонок Мэтью раздался неожиданно для него и вмиг вывел из собственных мыслей. Он спешно, с улыбкою, выбежал к нему, готовый получить какую–либо укоризну, даже не заметив, при том при всё, что, вопреки всем принципам своим, случайно прошёл под строительной лестницею[3]. Однако взгляд друга был до неузнаваемости печальным. Райан мельком взглянул на наручные часы – было только 9:10, а, значит, они успевали так, как не успевали никогда даже на пары. Взгляд его, направленный на Мэтью, выдал весь его вопрос, но печаль и горесть на лице того вмиг сменились бледностью. Он тяжело дышал, не мог произнести ни слова, и только всё указывал то куда–то в сторону от домов, рядом с которыми они находились, то на телефон. Райану казалось – он вот–вот закричит, но это был лишь немой испуг. Таковым он не видел Мэта ещё никогда в жизни, и, ещё не зная причины произошедшего, уже по интуиции весь похолодел, будто озябши в холодный сырой день, и праздничная улыбка, сама собою, сползла с лица его. – Скажи же мне отчётливо, что происходит! – взмолился Райан. – Я не понимаю ни минуты, что мы медлим, пока стоим здесь, дожидаясь непонятно чего.