В другое же время он был невероятно мил и добр с нею. Как–то после уроков он оставил ей записку на парте, в каковой предлагал устроить пикник на природе, потому что, несмотря на начало октября, погода была тёплой и солнечной, и ни разу ещё за всё время не было дождя. Ей пришлось выбежать из дома в самое раннее утро, когда отец ещё отдыхал. В последнее время они совершенно не общались, но если он застал её тогда, Адель ждал бы серьёзный разговор. В последний раз она чувствовала себя так чудесно, когда они, наверное, бегали с ним в деревне – трава мягко шелестела у них под ногами, за спинами были рюкзаки с лёгкими закусками, а настроение её теперь, казалось, нельзя было испортить ничем совершенно.
Было ещё слишком рано. Они наблюдали восход солнца, впервые за последнее время так много смеялись, вспоминая прошлое и разговаривая. Пока Оливер был занят своими мыслями, Адель рассказала ему о странном круговороте старшеклассников, который замечает она каждый год в школе. Пока одноклассники шумели на переменах и радовались своему новому, недавнему приобретению – мобильные телефоны и прочие гаджеты, она наблюдала за этим странным школьным явлением – она, у которой не было отродясь ни того, ни другого (не беря в счёт, пожалуй, городской телефон, который, впрочем, она вряд ли забрала с собой куда–либо), недоумевала, как они могут заменять им книги. Книги! Адель продолжала с прежним трепетом, привнесённым в её душу ещё с детства, открывать эти чудесные создания и не переставать восхищаться словами, которые лились из них, но, учитывая происходящее с сердцем её, читая очередной роман, она принималась плакать и причитать: «Дружить со мною едва ли кто захочет. Я глупа, я никогда не выйду замуж». Находить всё новых и новых печатных приятелей помогал ей Оливер, который сам читал не особенно – она читала за него, а после помогала рассказами о том, что происходило в произведении. Своих книг у девочки не осталось – старые были прочитаны до дыр, она даже не могла их открывать – столь знаком был ей их сюжет. Поэтому Оливер предложил ей записаться в библиотеку – он даже сам показал ей, где она находится. Только очутившись в этом книжном царстве, Адель замерла, с трепетом разглядывая полки. Да этого хватит ей на всю её жизнь! Своего восторга унять она не могла ещё долгое время. Ей нравилось замечать, как меняется мир вокруг неё: то он становится красочнее и ещё волшебнее, так что куда более интересным кажется познавать его, то вдруг мутнел, напоминая о том, что в книгах жизнь куда лучше и интереснее. «Ну и что, – утешала в таком случае себя Адель. – Это лишь означает, что мне нужно вновь как–нибудь вернуться в эту книгу». Но ныне теперь, когда она рассказывала ему обо всём этом, ей казалось, что Оливер не слушает, несмотря на то, что он кивал в перерывах и отвечал ей невпопад. Она заметила, что иногда он много времени проводит в своём новом мобильном телефоне – впрочем, что ей до него? Эта вещь сломается, а их дружба – никогда. Он оторвался от него лишь в тот момент, когда она закончила говорить.
– Знаешь, Адель, я хотел поговорить с тобою кое о чём, – он улыбнулся. Почти разучившись слышать его, она насторожилась и теперь неотрывно, с явным любопытством глядела на него. – Я ни с кем не заводил до сих пор это разговора, даже с мамой… – продолжал он, почесав затылок, что было, как уже выучила Адель, признаком неуверенности. – Скажи мне, как вы девочки, показываете мальчикам, что влюблены?
Это вопрос совершенно поставил её в тупик, и она просто не находила слов, каковыми могла бы ответить ему. Почти всегда она общалась с Оливером легко – легко и довольно раскованно. Она не могла не вспоминать Конана, который ушёл из её жизни навсегда – как только закончил пятый класс. Он проучился в её школе всего год, но дал ей почувствовать себя начинающим художником и по–настоящему нужной. Когда Оливия помогала родителям с маленьким Райаном, а отцу совершенно не было до неё дела, лишь он один был рядом с нею. Ни с кем прежде она не была столь откровенна, но нынче никто, кроме Оливера, не претендовал на это место. И ирландец оставил её здесь, практически наедине с ним, поведав ему, а заодно и всей школе – разумеется, не желая того, ведь сплетни распространяются по школе очень быстро – о чувствах к нему. Оливер воспринял это заявление с улыбкою. Он больше никогда не возвращался с нею к этой теме, посчитав, должно быть, это глупыми выдумками. Никогда до сего момента.