– Он шёл за мною, прятался за машинами… Думал, я его не вижу! – полушёпотом говорила одна, изображая, видимо, выражение лица того, о ком она рассказывала. Та, чьё лицо Оливия с Адель могли разглядеть, взирала на свою подругу, не замечая никого и ничего вокруг, поглощённая её рассказом. – Ну, вроде как не вижу. А я–то прекрасно увидела его с того самого момента, когда он пошёл следом за мной во двор. А потом он сел на лавочку прямо напротив меня…
– Такое чувство, что весной любовь действительно витает всюду, и это не пустое выражение, – негромко промолвила Оливия, и Адель вмиг повернулась к ней. Это была та редкая минута за последнее время, когда она решилась с нею чем–то поделиться, а не молча улыбаться своим мыслям.
– Потому что весной, как говорят, пробуждается не только природа, но и люди, – засмеялась Адель, но Оливия не поддержала её смеха, и только лишь кивнула ей в ответ. Было сразу понятно, что она крепко задумалась о чём–то своём.
– А ты сама, Адель? – внезапно спросила она. – Что ты думаешь о любви? Я, конечно, помню, что было у вас с Конаном…. – она недоговорила и слабо улыбнулась ей.
– Не вини меня, мне было всего лишь 10, – вновь, смеясь, улыбнулась подруге Адель. Они любили весело щебетать с нею, точно утренние птицы, держась под руки и шагая по знакомым дорожкам Суссекса, отныне, как никогда прежде, ловя на себе взгляды незнакомых им взрослых людей.
– Я знаю, знаю… Но, наверное, ты чувствовала что–то в тот момент?
– Конан был мне другом, – качнула головой Адель. – И я лишь знала, что могу всецело доверять ему, и он никогда меня не обидит.
– А Ол… – не успела она произнести имя того, о ком собиралась повести речь, как сам он появился на стадионе. Оливия завидела вдалеке Патрика и вся затрепетала, хватая Адель за рукав. Обе компании приблизились неспешно, по негласному согласию, молча оглядывая друг друга, будто оценивая. Никто из присутствующих в компании Оливера не был знаком Адель – кроме, пожалуй, этого Джейна, от которого она была совершенно без ума. Обычно 11–е классы не водятся с теми, кто младше их больше, чем на год, но Оливер дружил с Адель и просто не мог потому вести себя иначе. Старшеклассники бесстыдно оглядывали их с Оливией, и Адель от этого взгляда чуть ли не начинало тошнить. Ей нравилось бывать с Оливером. Она бы даже могла терпеть его общество, если бы каждый раз не получала подобные ехидные взгляды.
– Смотрите–ка, это же рыжая Шейл! – засмеялся Оливер, и вслед за ним загоготал хор остальных молодых людей. На месте подруги Адель бы, наверное, отвернулась, пряча слёзы на глазах, и убежала бы куда подальше, но она всегда восхищалась её твёрдостью и уверенностью в себе. Оливия выступила вперёд, ловко проводя рукой по голове Оливера. Бейсболка слетела с его головы, не успел он и предпринять что–либо, она отвернулась, а после гордо произнесла:
– А это потеряшка–Мэлтон, или мне показалось?
Теперь смех относился уже к Оливеру, но он не был столь звучным. Стоило юноше поднять кепку, совершенно испачканную в грязи, Адель подбежала к нему, мысленно коря подругу за этот глупый проступок.
– Оливер, может, тебе помочь? Тут даже толком пятна нет, отстирается быстро. Оливер…
– Нет, Адель, – сухо бросил ей он. – Не надо ничего, – он вновь надел бейсболку, немного грязную, себе на голову, и устремил взгляд в сторону стоявшей немного позади Оливии: – Ты ещё поплатишься за это, Шейл.
– Или ты, – повела плечами она. – Новую бейсболку покупать всё же тебе, а не мне.
Смех вновь раздался за её спиной, когда Адель, спешно попрощавшись с Оливером, увела Оливию прочь. Она всё не могла понять странной вражды меж ними. Не помнила она толком и когда это началось – может, даже с младших классов. Ей предстояло придумать что–нибудь, что могло бы помочь обоим примириться, но в голову после всего произошедшего не приходило ничего совершенно. Она вновь взглянула на Оливию – та снова казалась кроткой и закрепощённой.