– Это рыжую вздёрнуть бы хорошенько за всё, что она делает с тобой, Мэлтон. Просто уму непостижимо – так прилюдно оскорблять одного из лидеров школы.
– Нет, постой, – Оливер тронул его крепкую руку, сжатую в кулак, отводя её в сторону. – Не стоит. Это всего лишь девчоночьи забавы.
Он улыбнулся и некоторое время смотрел вслед уходящим девушкам в платьицах. Адель на мгновение обернулась, пока Оливия о чём–то говорила ей, и, заприметив взгляд друга, не смогла не ответить ему радостной улыбкой. План её уже с этой минуты практически приходил в действие.
Она сказала Оливии, что не хочет видеть на день рождения никого кроме неё. Что не хочет оставаться в этот день в одном доме с отцом и терпеть его лживые попытки примириться с нею. Она попросила её сходить с нею в кино, чтобы, таким образом, и отметить её 14–летие. Оливеру она сказала совершенно то же самое, не упоминая только об отце. Реакция у него была, правда, несколько иной. Она с ужасом осознавала, что он может сослаться на неотложные дела, но решила, что если это произойдёт, ни в коем случае не отставать от него. Она уже так сильно любила его, что пыталась предугадывать многие его действия наперёд.
– Хорошо, я пойду, – наконец растерянно произнёс он, удивлённый не столько её предложением, сколько тем, почему она позвала именно его? У неё ведь есть та подруга, которая не даёт ему спокойно жить вот уже не первый год. Адель, сдерживая себя, чтобы не отвернуться от Мэлтона и не запрыгать от счастья, улыбнулась. Её по–настоящему живая улыбка, которую, в отличие от некоторых школьников, она не могла подделывать, потому что радовалась тогда лишь, когда ей было в действительности весело, должна была служить, по её мнению, лучшим ему ответом.
Но до того момента оставалась ещё долгая, а потому совершенно невыносимая неделя. Отец по–прежнему пытался наладить с нею отношения, но все попытки его были безуспешны. Порой Адель с ужасом осознавала, что ей противно не только говорить с ним, но и видеть его. Впрочем, чем теперь она могла заглушить этот гнев в себе? Она могла быть благодарной ему за то, что он всё ещё позволяет жить ей подле себя, что платит за неё, что порой хочет сделать для неё что–то, пускай она и не принимает таковые его действия во внимание. Но она решила теперь во что бы то ни стало окончить школу и уехать из Суссекса. Иногда ей приходили мысли, а не переговорить ли и с Оливером, чтобы узнать, куда он собирается поступать. Он окончит школу грядущим летом, на два года раньше неё, и когда она думала об этом, она с тревогой ожидала этого времени – она совершенно не могла себе представить, что тогда будет делать. Сейчас же, перед самым выходом из дома, уже уложив свои волосы и надев самое праздничное платье, что у неё было, она кивнула своим мыслям, что обговорит этот вопрос с ним как можно скорее.
Ей и самой трудно было себе признаваться, но вот она самостоятельно едет в западный Суссекс, чтобы сходить в кино! Всего лет пять назад она бы усмехнулась этой нелепой мысли, а теперь чувствовала себя спокойно. Ещё более её успокаивало то, что с нею будут её самые лучшие друзья, день с которыми она не променяла бы ни на что на свете – а именно таковым виделся её день рождения в этом году. Хотя когда–то Конан и рассказывал ей и другим ребятам об огромном кинотеатре в Дублине, их Дом кино[1] был совсем не хуже. Раньше здесь располагался довольно большой театр, но, хотя и из него сделали место для просмотра фильмов, непомерных размеров опрятные вестибюли, фантастическая атмосфера – всё это, безусловно, осталось. Сначала Адель встретило большое здание кремового цвета с вывеской наверху. После – огромные тяжёлые двери, с окошками–зеркалами посередине, открывающиеся немного со скрипом. Пока она добиралась, сердце её постоянно было не на месте. Сейчас же она могла только улыбаться, пока совсем рядом с собой не заметила Оливера – она подошла с другой стороны и, как оказалось, он уже ждал её здесь несколько минут. Какой же он был высокий! Она никогда прежде не задумывалась об этом, но теперь же, когда она увидела его в лучах солнца, она ежесекундно осознала это. Он обратил к ней взгляд тёплых синих глаз, и сердце её зашлось в бешеном ритме. Она всегда отдавала его внешности наибольшее значение, с самого его детства признавая, что он в действительности красивый мальчик, но теперь, когда он улыбнулся ей, легонько, но достаточно самоуверенно взъерошив свои светлые волосы – по крайней мере, смотрелось это действительно здорово, а после заметил и спешными шагами стал приближаться к ней, Адель в голову вдруг пришли мысли, как они могли бы каждый свободный день проводить так с ним… Они могли бы чаще бывать в этой части Суссекса, которую, как она теперь понимала, она совершенно не знала. Он мог бы рассказывать какие–нибудь свои весёлые истории о баскетболе, а она, почти ничего не понимая, лишь молча слушала бы его и улыбалась. Они могли бы каждый день ходить домой вместе после школы и, прощаясь из–за того, что нужно идти в разные концы города, он бы каждый раз говорил ей, как было бы здорово, если она жила бы ближе. Ближе к нему. Но всё разлетелось, когда к ним подскакала Оливия – она была такой весёлой, как никогда в последнее время. Вся задумчивость её сейчас совершенно растворилась, и Адель видела пред собою ту прежнюю девушку, с которой подружилась ещё в детстве. Пока она бежала, сумка, опрокинутая через плечо, весело развевалась в такт её движениям. Оливер, отвлёкшись так же, как и Адель, неотрывно наблюдал за нею, но, когда услышал радостный крик подруги, вдруг как–то переменился в лице, но Адель не могла понять, что означало это выражение. Однако когда Оливия оказалась совсем рядом с ними, она только тогда заметила Мэлтона и нахмурилась. Радость её вмиг сменилась гневом. Этого Адель и опасалась с самого начала – они оба пришли рано. Слишком рано для того, чтобы план её в действительности сработал.