У него также не было сил ни на то, что написать СМС Мэтью или придумать письмо родным, ни на то, чтобы прочитать что–то на ночь. Лишь много после стал он выкраивать время для того, чтобы продолжить учить языки. Он делал это обыкновенно вместе с фонариком мобильного телефона, не обращая никакого внимания ни на свою сонливость, ни на темноту, царившую вокруг. Учить было неудобно, с каждым днём усталость всё больше накатывала от этого на него, но Райан не собирался останавливаться. Он уже позабыл немного из грамматики испанского, и знал, что если он будет забрасывать обучение и дальше, он просто не сможет доучить этот язык. Однажды, когда он повторял французский, раздался стук в дверь. Райан немедленно открыл. За стенами домика шёл дождь, а на пороге стояла совершенно мокрая Скарлетт, какой–то незнакомой ему застенчивой улыбкой глядя на него.
– Я видела… Я видела свет фонарика в окне и решила, что ты не спишь, – замялась она, потирая шею. Она была в одном лишь лёгком топике, и он, конечно же, пригласил её войти. Он оглядел её с ног до головы, и от взора его тут же не укрылось, что одежда местами прилипла к её телу, тем самым практически обнажая её пред ним. Но помимо сего дивного вида, он не мог не заметить, что девушка замёрзла от дождя, а потому предложил ей полотенце. Она отказалась, но он видел, что она продолжает дрожать – вероятно, от холода, который сновал в эту ночь на улице – и то ли сделала вид, то ли поистине заинтересовалась его занятием и подсела к нему на кровать.
Некоторое время они сидели в совершенном молчании, когда она вдруг указала ему на словарь:
– Ты не говорил, что изучаешь французский…
– К слову не пришлось, – он немного нервно потрепал свои волосы. – Не мог уснуть и решил отыскать различия с испанским, чтобы легче было учить, – признался он.
Он уже не помнил, когда в последний раз проводил время с девушкой – вероятно, в тот самый вечер накануне отъезда в Лутон, когда допоздна засиделся в одном из столичных баров. Но ныне он чувствовал себя чертовски усталым, а события последнего месяца едва ли давали ему повод вдаваться в новые отношения и романы.
– Ты позволишь? – он и не заметил, вновь отвлёкшись на изучение языков, как она подсела совсем близко к нему. Она перелистнула страницу в словаре. Затем – другую. Он неотрывно наблюдал за её движениями, которые она совершала, прикусив губу. Она всегда нравилась ему, но он не чувствовал к ней того, что, как считал, должен был ощущать к женщине, которую в действительности полюбит. Её глаза встретились с его, и некоторое время оба неловко молчали.
– Ну, я пойду, – она резко встала, собираясь уходить.
– На улице дождь, – напомнил ей Райан, кивнув и намекая тем самым, чтобы она присела на место. Она послушалась его, но внезапно резко потянулась к нему и поцеловала его в щёку. Он собрался было возразить, хотя и догадывался, что её полуночный визит был неспроста, но она, тем временем, дотянулась уже до его губ. Райан обхватил её за талию, не смея противиться тому, что не ощущал уже столь долгое время, начиная при этом стягивать с неё топик, который сегодня так непривычно сидел на ней, ведь она предпочитала мужские рубашки. Он не знал, мог ли позволять себе расслабиться, но, будучи джентльменом, просто не мог отказывать даме. И когда она почти без сил обвисла на нём, он закрыл глаза, какое–то время наслаждаясь моментом.
– Прости, я… – вдруг спешно произнесла Скарлетт, и, отстраняясь от него, она так явственно напомнила ему Элизабет цветом своих золотистых волос, что ему захотелось вновь примкнуть губами к её губам. Однако она уже спешно собирала свои вещи.
– Я думал, мы переночуем вместе, – тихо произнёс он, и на щеках её возникла краска.
– Нет, Райан, это не то, что ты мог бы… В общем, давай забудем, пожалуйста, то, что произошло.