Впрочем, немало ещё сюрпризов ждало его в ближайшее время. Райану, наконец, представилась возможность познакомиться с массовкой, принять участие в её организации в съёмочном процессе. Он начал самостоятельно планировать график съёмок – а в связи со скорым перемещением в Нью–Йорк сделать это предстояло быстро, но максимально верно, ведь уже на перелёт в самолёте они потратят значительное время. Вряд ли так уж хорошо было у него с бухгалтерией, но Райан рассчитал, сколько каждому придётся потратить на подготовку и съёмки, постарался в точности распределить и время на работу, и время на отдых у работников и актёров. Он заранее представлял себе их реакцию, так что не особенно удивился, когда она оказалась столь бурной. Но, по его мнению, лучше пускай у них будет больше времени на отдых в самолёте и разбор вещей, чем потом им придётся в спешке навёрстывать упущенное и, тем не менее, совершенно ничего не успевать. Не раз и актёры, и члены его команды противились подобному. Райану пришлось сократить обеденное время, чему совсем не обрадовался, в особенности, Фил, и оператор даже некоторое время не желал с ним разговаривать. Однако подобные разногласия совсем не шли в сравнение с той его уверенностью, что именно в таком темпе они всё успеют. Райан никогда ещё не наблюдал работу Фергюса со стороны, но почему–то в глубине души ему теперь казалось – или ему хотелось лишь это предвкушать, что он, всего лишь второй ассистент режиссёра, ныне планирует всё почти так же, как и первый.
Помимо так привычного ему курирования своей группы – к которой теперь, как он сам осознавал, он очень сильно привязался, Райану нужно было сверять хронометражи сценариев. Он мог давать команду Филу о съёмке только после того, как прочитал весь сценарий целиком, выписав для себя, секунда в секунду, всё, что будет происходить в эпизоде. Большую роль в его жизни стали играть эти самые вызывные листы – первое время Райан практически не сводил с них взгляда, посматривая скорее в бумагу, нежели в камеру оператора. На его плечи легли также планирование графика съёмок и руководство массовкой. С этими многочисленными людьми предстояло быть максимально обходительными, потому что, как временами выражался сам мистер Хоггарт, «они здесь на вес золота». Это в действительности было так. Кажется, актёрам массовки платили не столь много, а роль их во многих сценах была довольно велика. Райан наделся лишь, что в Нью–Йорке они смогут найти менее придирчивых актёров массовки, нежели тех, с каковыми имели они дело сейчас. С ними было больше всего мороки, потому что они, в отличие от обыкновенных, совершенно не знали, как играть. Им приходилось объяснять роль чуть ли не в каждом моменте – что не стоит смотреть в камеру при съёмке, что при этом эпизоде следует повести себя так, при том – иначе.
Хотя именно режиссёр сказал Райану об увеличении нагрузки, руководил, тем не менее, этим Фергюс. И если вначале Райан обрадовался, лишь с некоторыми усмешками мирясь с тем, что тот просит величать себя «мистер Томпсон» и никак иначе, желая узнать теперь, наконец, первого помощника мистера Хоггарта ближе, то довольно скоро он стал, кажется, понимать, почему команда извечно так отзывается о нём. Дело было не в его суровости, как уверяли Фил и Амелия, и не в его стальном, совершенно упёртом характере, как говорил Джек. Даже Скарлетт была не права – Фергюс отнюдь не хотел отличиться. Просто, вероятно, он был воспитан так, что всегда выступал на первое место. Нет, Фергюс не хотел отличиться, потому что осознавал, что уже это сделал, а, значит, команда обязана проявлять к нему должное уважение. Он считал, что берёт на себя достаточно дел, чтобы считаться не просто помощником или ассистентом, но полноправным членом команды. Теперь же, пользуясь словами мистера Хоггарта, он переложил все свои обязанности на Тёрнера вне зависимости от того, был он знаком со схемою их выполнения или нет. Каждый раз, заставая Райана незанятым, Фергюс предлагал занятость. Райан отбрасывал от себя книги, которые читал в перерыв, еду; испанский, французский и фильмы – потому что узнав каким–то образом, что Райан встаёт ни свет ни заря, Фергюс стал захаживать к нему с рассветом и приносить всё ту же самую работу. Он просматривал вызывные листы, сценарии с описанием предстоящих эпизодов и чуть ли не заходил за пределы корректировки, потому что мистер Томпсон дал ему поручение следить за диалогами актёров и даже массовки.