– Да, Мия, да, немного устал, – улыбнулся он, с ужасом осознавая, что устать в такое время – только начинался полдень, он никогда способен не был. После обеда к нему подошёл режиссёр–постановщик, которого до того дня он и в глаза никогда не видел, и протянул ему несколько листов со словами: «Это от мистера Томпсона, сэр. Мистер категорически просил разобраться в эпизодах с натурсъёмками». Райан прикрыл глаза руками, но лишь на мгновение, а после поблагодарил ни в чём не повинного – по крайней мере, точно не в сегодняшнем его незадавшемся дне, режиссёра и вернулся к себе в домик. Он хотел прогуляться перед сном или даже пробежаться, как он иногда любил делать, да и сегодня ему бы особенно хотелось успокоить свои слезившиеся глаза, но, как только Райан оказался подле постели, он рухнул на неё без сил так, если бы не спал трое суток.
Он проснулся где–то в третьем часу ночи, в холодном поту, не чувствуя бодрости, но и желания спать дальше – тоже. Тело его била лёгкая дрожь, так что он, кутаясь в одеяло, не на шутку испугался, уж не заболел ли он часом? Взгляд его упал на листы, переданные ему режиссёром–постановщиком, и он вспомнил, что так и не просмотрел их даже. Он принялся быстро–быстро листать страницы, одну за другой, силясь вникнуть в смысл написанного, но выходило из рук вон плохо. Ошибки в эпизодах были, но, хоть и не значительные, их стоило вычитать и исправить. Он взялся за ручку, вчитываясь в написанное и со злобы сжимая челюсти – при свете слабого телефонного фонаря, в столь усталом состоянии, это было куда тяжелее. Он собирался выполнить это до утра, но работы оказалось на все выходные.
***
– Сегодня ты будешь работать «помрежом».
Это известие совершенно огорошило его с самого утра. Райан ещё не так хорошо осознавал происходящее, но уже различал в удивлении воззрившуюся на них двоих команду и Фергюса с непроницаемым выражением лица – прямо перед собой. В голове у него никак не укладывалось, что его только что публично понизили в должности!
– Что? Мистер Томпсон, что вы…
– Что слышал, – почти что плюнул этими словами в него Фергюс. – Ты работаешь слишком медленно, Тёрнер. Пока команда снимает уже другой эпизод, ты всё ещё топчешься в прошлом и пытаешься что–то из него изъять. Сегодня за это отвечать буду я, – он кивнул Скарлетт, а после принял из рук её вызывной лист. – Поэтому бери хлопушку и за дело.
Звание помощника режиссёра не то чтобы было столь оскорбительным, но обыкновенно на это дело брали своих же неопытных людей – правда, совсем ненадолго, либо набирали случайных, которым, впрочем, не платили. «Помреж» отвечал за хлопушку, вёл учёт снятых дублей и записывал все материалы, которые присутствовали в снятой сцене. Райан несколько раз выпрыгивал в кадр, называя дубль, а после принимался наблюдать, как относится к команде Фергюс и что он говорит – а был он, преимущественно, всем недоволен. Пускай у самого Райана не раз случались с кем–либо разногласия, но то, как вёл себя Томпсон, было просто недопустимо даже в личном плане! Он обозвал массовку «совершеннейшими тупицами и дураками, которые умеют лишь нелепо передвигаться с места на место и глупо, просто театрально улыбаться». Райан был вполне уверен, что после таковой выходки по крайней мере 80% здесь собравшихся вечером пойдут к мистеру Хоггарту с объяснительными листами, желая уволиться. После Фергюс, не в полной мере довольный даже теперь, набросился на Амелию, которая, впрочем, ещё только училась операторскому искусству и встала за камеру только лишь за тем, что Фил посоветовал ей наблюдать за происходящим с этого ракурса.
– Что ты сняла там, девчонка?
– Я не… Мистер Томпсон… – произнесла она, пятясь от Фергюса, так что даже чуть не свалила камеру со штатива. Райан в числе остальных с нетерпением ожидал, когда уже, наконец, появится Фил, чтобы занять отведённое ему место, но всё случилось совсем не так, как они ожидали: при его появлении Фергюс окончательно довёл Амелию до слёз, а после в самых грубых выражениях спросил, где в самый пик рабочего дня пропадал оператор. Все понимали, что настроение у первого помощника режиссёра сегодня отнюдь не самое лучшее.
Райан, между тем, усердно продолжал исполнять роль «помрежа». Он хотел было обратиться к мистеру Хоггарту в конце рабочего дня и развеять закрадывавшиеся к нему сомнения по поводу новых своих обязанностей, но ощущал такую усталость в ногах и во всём теле, что вновь лёг спать раньше обычного, не успев сделать больше ничего из того, что требовалось. Он помнил, что наутро его ждут те самые листы от режиссёра–постановщика и куча непрочитанных новых писем. Тёрнер всё ещё с невероятным трудом пользовался факсом, но ему просто ничего не оставалось кроме как приспосабливаться и всячески приноравливаться к устройству его.