И она не стала его задерживать, осознав это. Она не переставала улыбаться, пока ходила по коридорам в поисках Оливии. Она не знала, чувствует ли Мэлтон к ней что–то, но то, что он продолжает с нею общаться даже спустя столько лет, наводило Адель на мысли, что она ему нравится. Она на мгновение зашла в ванную комнату, чтобы попытаться смыть свой румянец, но ей это мало удалось. Сейчас, когда она, в отличие от остальных, была без косметики, она и представить не могла, что краска, от застенчивости то и дело приливающая к щекам её, робкий и немного невинный вид и блестящие радостью от встречи с любимым человеком глаза – всё это шло ей лучше любого макияжа. В таком виде она была способна покорить любого, пока не переставала счастливо улыбаться от того, как складывается нынче её жизнь. Оливию ей найти так и не удалось, но она завернула в коридор, куда видела, в последний раз, направлялся Оливер, и буквально замерла на месте от увиденного. Она нашла обоих, кого искала, правда совсем не в том свете, что могли бы преподнести ей её ожидания. Оливия прижималась к Оливеру – так, судя по всему, она не вела себя ни разу ещё ни с одним молодым человеком, а он, между тем, не отрывался от её губ, время от времени прекращая поцелуй только для того, чтобы убедиться, что перед ним в действительности она. В этом тупике коридора царил полумрак, но Адель не спутала их силуэты бы ни с чьими другими, а потому, даже не успев произнести их имена, бросилась бежать, ощущая, как слёзы целой волной орошают её лицо. Кажется, она услышала позади себя в тот момент крик, но это уже нисколько не волновало её. Она спряталась всё в той же ванной комнате, в которой некоторое время назад чуть не плакала от счастья. Неужели всё это время оба они лишь притворялись, затеяв дурную шутку над нею! Лишь играли сей неуместный спектакль, чтобы как можно лучше и правдоподобнее доказать, что они поистине не влюблены друг в друга! В полном отчаянии она ломала руки, заливаясь слезами, но, не зная теперь, ни куда бежать ей, ни что делать. «Куда как лучше было бы, если бы они в действительности терпеть не могли друг друга!» – со злостью причитала она, но после принималась горько плакать, так что, думая так, она непрестанно обвиняла себя в дурных побуждениях. Она не могла поверить, что её глупое сводничество привело их к столь желанному союзу – нет, это казалось ей просто немыслимым! Она бы и продолжила себя так изводить, не зная, куда деваться, если бы в тот самый момент не наткнулась на Оливию. Она глядела на неё, но была теперь так зла, что просто не могла найти слов для разговора, ведь девушка, в которой она всегда видела поддержку, теперь и сама решила сыграть против неё.
– Адель, я могу всё объяснить, – негромко произнесла она тогда, подавая платок, который девушка смахнула из её рук одним ловким движением, но, так и не воспользовавшись им, отбросила прочь. – Мы с Оливером…
– Встречаетесь, – тихо продолжила за неё Адель. Вся злость прошла вместе со слезами – впрочем, на что же, в сущности, было ей злиться? – так что теперь мог оставаться разве что немного хриплый голос.
– Это совсем не то! – принялась уверять её Оливия, даже теперь сохраняя свою привычную манеру много и долго говорить, – мы начали встречаться ещё несколько лет назад, когда мне было всего 12. Я очень просила его рассказать всё тебе, чтобы ты не подумала о нас ничего такого! Конан ещё в то время распустил слух, что ты безумно влюблена в Оливера – то есть, он якобы узнал это по твоей манере общения с ним, по тому, как ты ему улыбаешься, как с ним общаешься… Об этом узнала вся школа, но разговоры ходили не столь долго. Ты была всё это время такой скрытной, Адель. Никто и не мог ничего подумать. Даже мне ты не сказала тогда ни слова.