– Это ли всё, что тебя беспокоит сейчас? – а после, положив голову на согнутую руку, ощущая при этом привычное тепло по всему телу от выпитого спиртного, огляделся по сторонам, в поисках как раз–таки предмета их разговора.
– Разумеется, нет, – краска слегка выделилась на лице Тёрнера, когда он улыбался другу.
– Я упоминал тебе о том, что нужно меньше нагружать себя. Помнишь? – уже серьёзнее добавил Мэтью.
– Это связано с тем случаем и врачом?
– Именно. Скажем так, я не силён в медицине, но, как я понял по его словам, у тебя по генетике проблемы со зрением. Его нужно особенно беречь… было, – Мэтью резко осёкся, прикусывая свой болтливый язык и не раз уже в своей жизни коря себя за подобное, но после быстро поправился: – Давай, можем, скатаемся в город? На хоккей сходим.
Райан покачал головой, и оба вновь замолчали. И пускай в тот самый момент Райан собирался было отказываться, ссылаясь на работу, а Мэтью и не надеялся на его соглашение, оба знали, что причина в Лондоне и в том, что когда–то там произошло. Ни разу с того события никто из них не заговорил об этом. Мэтью всячески старался обходить эту тему, а Райан и вовсе её не касался, не удосуживаясь, даже из вежливости, уточнять, как дела в столице.
– А знаешь, у тебя стало пропадать твоё деревенское произношение, – спустя некоторое время вновь воскликнул Мэтью. Он не умел подолгу находиться в молчании.
– Я рад, – улыбнулся Райан, снимая очки и разглядывая слегка запотевшие стёкла в них. Нынче мир без них казался ему не просто иным – он казался несуществующим. Они стали его необходимостью, частью его жизни. – Возможно, когда–нибудь я научусь манерам.
– У тебя отличные манеры, – возразил Мэтью, качая головой.
– Да, но мне бы ещё научиться их принимать как должно.
– А знаешь, всё приходит с практикой, – продолжал улыбаться Фёрт. – Ты ведь не ешь больше с ножа?
– Нет, – рассмеялся Райан, вспоминая свои глупые давнишние привычки.
– Уже неплохо. После расскажу ещё кое о чём. Это не так уж и сложно, честно говоря, – говорил Мэтью, вращая при этом в своей руке бокал. – И не бери ты в голову это своё событие. Сейчас технологии настолько продвинулись… Есть те же самые линзы, например.
– Ни за что! – хмыкнул Райан. И тотчас же он вновь с ужасом вспомнил тот самый день, когда он потерял сознание, когда едва ли различал, что его везут в больницу, когда, будто бы где-то вдалеке слышал голос мистера Хоггарта… Только позднее он узнал, что находился тогда в полудрёме ещё и из-за наркоза. Мистер Хоггарт позаботился, чтобы, раз уж таковое случилось, хотя и невольно, но по вине его, ему провели операцию на глаза, дабы зрение не ухудшалось ещё сильнее. Райана до сих пор передёргивало от ощущения, каковое испытал он тогда, когда казалось, что ты отчётливо чувствуешь и осознаёшь, как незримый предмет касается глаза твоего, всех нервов и сосудов, и ощутимо кажется, что всего одно неверное движение – и ты мгновенное можешь остаться совершенно незрячим. С тех пор для себя самого он заранее и наверняка решил, что никогда никому, да и самому себе не позволит притронуться к своим глазам. Вспомнив об том ныне, он чуть тише продолжил:
– Я лишь боюсь, как отнесётся к этому мистер Брукс…
– Мистер Брукс?! – Мэтью буквально поперхнулся тем, что пил, но, поймав на себе изумлённые взгляды посетителей паба, сказал чуть тише: – Райан, он души в тебе не чает!
– Неужели так?
– Говорю тебе. На днях он крепко повздорил с мистером Эрскином насчёт тебя. Кстати, фильм досняли, и знаешь что? Взяли для него именно твоё название – о котором ты ещё тогда обмолвился, на съёмочной площадке. Уверен, что мистер Эрскин слышал часть нашего с тобой разговора.
Райан потемнел в лице. Сейчас ему совершенно не хотелось вспоминать что–либо, связанное с тем временем, а потому он постарался как можно скорее перевести разговор. Они говорили то об его практике, то о том, что он продолжает учить иностранные языки – и как раз к последней теме обратил Мэтью всё своё внимание.
– Ты итак уже беспросыпно учишь их! Возвращайся к жизни, Тёрнер – в ней тебя ждёт много девушек.