– Ты не понимаешь, – качнул головою в ответ Райан. – Их не постичь за столь малое время, потому мне приходится заниматься лишь по выходным.
– Это ведь всего одна вечеринка, Тёрнер. У моих хороших знакомых. А я не могу их так обижать.
– У тебя повсюду знакомые, – улыбнулся ему Райан.
– Я видел, как ты говоришь по–французски.
– Нет, чёрт возьми! Я должен думать по–французски!
– Ты неисправим. А что, если я напомню тебе, что после ты уедешь в Америку, а я… – осознав, что сказал лишнего, Мэтью быстро замолк и отвернулся. Всё хмельное состояние, казалось, вмиг оставило Тёрнера совершенно, и он обратился к другу теперь с нескрываемым любопытством:
– А ты?..
– Забудь, я ни о чём тебе не говорил, – не скрывая улыбки, молвил Мэтью, отходя от ответа, но в итоге Райану всё же удалось выведать у него – через пару месяцев, что было уже запланировано наверняка, Мэтью собирался в Италию. Райан, каковой с трудом и трепетом обменивал даже теперь один город на другой, не осознавал, как ровно также спокойно можно уехать из родной страны в чужую. Причём, явно надолго – командировка, которую сейчас давали его другу, грозила в действительности затянуться. Он торжествовал лишь на виду, восхищаясь предложенной ему возможностью, всячески поздравлял его, легонько хлопая по плечу и улыбаясь при этом. Мэтью и самому, похоже, было неловко говорить об этом, но уже вскоре он пришёл в себя, снимая весь этот сконфуженный вид совершенно.
– Так что насчёт вечеринки?
Райан вновь перевёл взгляд на друга, и столкнулся с проникновенными его зелёными глазами. Несмотря на весь развязный характер Фёрта, на всю его весёлость, глаза его всегда говорили – впрочем, как и у всех людей, – о том, каков он на самом деле. Ничто в них не выражало в этом человеке ни злости, ни гнусности, ни раздражения или зависти, потому что Мэтью был совершенно противоположен всем этим качествам. И ещё одно было у него, о чём знали только лишь столь близкие Фёрту люди, каковым, само собой, являлся и Райан – он был поистине добр и искренен.
Мэтью же в это время не молчал, а продолжал улыбаться и всё говорить что–то о предстоящем веселье на грядущих выходных. Он упоминал, что Тёрнеру стоит прикупить себе что–нибудь новое из одежды, а после весело улыбался, оглядывая друга с головы до ног и полагая, что, впрочем, в Лутоне сойдёт ему и такое одеяние. Слов друга он больше не мог различать – он так крепко ушёл в свои мысли, что видел пред собою теперь только лишь его глаза и попеременно изменяющееся выражение лица. Райан смотрел в эти глаза и, пока вспоминал их с другом студенческие годы и предубеждения, порой возникавшие у него относительно Мэта, ком вставал у него в горле, и становилось так горько, будто он вновь пережил все события того июля.
***
По магазинам им, однако, пришлось походить немало времени. Мэтью осматривал отделы, но буквально ничего, по его словам, не подходило ему и его статусу (каков может быть статус на обыкновенной городской вечеринке Райан, как бы ни силился, не мог понять). Себе Тёрнер практически в первые же минуты присмотрел неплохой костюм, который совершенно отличался от чего–либо, что он мог надевать прежде. Он с грустной улыбкою вспоминал, как полгода назад приехал в Суррей в новом костюме, надеясь впечатлить тем самым родителей и местных жителей. Он не собирался после носить его в столице – нет. Он снял его и позабыл о его существовании уже в первый день пребывания на ферме. И пускай кое–какое впечатление он–таки произвёл, оно явно относилось не к его родителям.
– Ты опять ведёшь безмолвные разговоры с пиджаками, насколько я понимаю? – Мэтью подкрался к нему довольно незаметно, так что Райан даже вздрогнул от неожиданности. И когда он попытался было оправдаться, Фёрт без лишних слов вытянул рукав одного из пиджаков костюма, а после, осмотрев его, протянул другу вместе с вешалкой. – Этот. И только попробуй отвертеться. Мой отец отдал бы за него всё своё состояние.
Почему покупка им нового костюма должна беспокоить отца Мэта, Райан так и не понял.
Правда, когда они подходили к назначенному месту, все домыслы и сомнения его ушли на второй план. Он некоторое время осматривался по сторонам, вдруг осознавая, что даже в другом городе повторяет уже знакомую ему закономерность – не выходя и не гуляя по новой местности, он всё своё время задерживается лишь на одном и том же месте.
Лутон оказался совсем не тем зелёным городком со множеством обширных лугов, каким увидел его Райан впервые. Он не мог не согласиться, сколь здесь было живописно, но, по его разумению, это совсем не означало, что здесь не будет обыкновенных городских мест. На улочках знакомо загорались фонари. Некоторые молодые люди привычно бежали по тротуарам в хмельном виде, обгоняя один другого и нисколько не стесняясь того состояния, которое каждый из них испытывал в то мгновение. Мэт шёл немного позади друга, слегка время от времени похлопывая его по плечу, говоря, что не стоит бояться случайных знакомств – не впервые уже за все подобные прогулки с ним он повторял то же самое, а также отмечая с изумлением, что это одно из лучших мест для вечеринок, что ему доводилось видеть. При входе он чуть не столкнулся с какой–то девушкой, но Мэтью замял всю картинку, называя её то «мисс», то «мэм», ссылаясь при этом на некоторую неуклюжесть своего друга, но при этом тут же добавляя, что это случается с ним лишь в минуты полнейшей растерянности. Райан поднял голову, злясь то на себя, то на друга – за столь ненадлежащее представление, но, заметив выражение лица незнакомки, не смог произнести ни слова из тех, что собирался вымолвить. Она не была особенно красива – даже, впрочем, при первом взгляде на неё нельзя было сказать об этом. Лишь после, вглядываясь и продолжая с ней общение, можно было распознать, сколь она хороша собою. Однако Райана, в отличие ото всего, что когда–либо говорил ему друг, поразила теперь совсем не внешность. Девушка смотрела на него так, точно пыталась проникнуть в самую душу одним лишь этим взглядом. Когда же Мэтью заговорил обо всех хороших качествах его, она вздохнула, но не отвела от него глаз. Потрясённый этим полным участия взглядом, Райан забыл не только о своём смущении, но и обо всём своём существовании в принципе, вопреки тому, что Фёрт то и дело продолжал изредка похлопывать его по плечу. Он не смог оглядеться на него, но уже понял, что совсем забыл, что он здесь делает.