– Садись, – мистер Хоггарт устало потёр глаза, отрываясь от экрана компьютера, на котором просматривал что–то, и указал ассистенту на кресло напротив себя. Это показалось Райану куда страшнее – он собирается с ним общаться перед тем, как уволить. Пытаясь как–то заглушить свою вину за все, вероятно, содеянные им грехи, он принялся оглядываться по сторонам. В последний раз он был здесь, когда они впервые увиделись с мистером Хоггартом.
– Райан, ты ведь знаешь, какая кому положена нагрузка на площадке? – голос режиссёра скрипел теперь как никогда прежде. Райан кивнул, недоумевая, почему он начинает разговор именно с этого, но ему сильно хотелось услышать уже свой приговор и со спокойной душой выйти из поля зрения Дерека. – Какое–то время мне самому так казалось, – отвечал мистер Хоггарт, когда получил от Тёрнера утвердительный кивок. – Я считал, что каждый из моих сотрудников выполняет свою работу – ни больше, ни меньше, не жалуясь и не отлынивая. На днях мне пришлось убедиться, что это не так.
– Я знаю, сэр, – запальчиво заговорил Райан, неожиданно даже для себя самого, вскакивая при этом с места. – Но я обещаю исправиться, сэр! Это, – он указал на свои очки, а после отбросил их в сторону. – Это совершенно не проблема, сэр! Я ведь не совсем слепой, чтобы ничего не осознавать.
Тёрнер резко дёрнулся в сторону от собственных мыслей. Как бы ему хотелось в тот момент в действительности поступить именно так! Но боязнь своего приговора будто бы приковала его к месту, завязав при этом рот. Он не успел вымолвить ни слова, когда мистер Хоггарт продолжил:
– Впервые за столько лет я ошибался, Райан. Не знал, что молодое поколение таково, хотя и слышал не раз об этом… – Тёрнер терялся в догадках, о чём он говорит. Если речь до сих пор идёт о нём, то почему режиссёр так колеблется и, в конце концов, не назовёт ему его место? – Я знаю о твоём… о твоей проблеме, Райан, – он указал ему взглядом на очки. – Мне очень жаль, что так вышло.
– Что вы, сэр, – Райан качнул головой. – Что вы говорите! Ведь я не болен. Это началось уже давно – правда, врачи говорят, это было заложено с самого детства.
– Я не знал, что Фергюс использует тебя, – вздохнул мистер Хоггарт. – Он лишь просил у меня поручения из тех дел, которые мы откладывали на неопределённый срок. Говорил, что стал в совершенстве справляться с работой и всё успевать – а, значит, вполне может работать за двоих. Теперь я и представить себе не могу, что ты ощущал в тот момент. По сколько ты спал в день… – он замялся. – И спал ли вообще. Мы брали тебя как стажёра, Райан, а не как половую крысу. Мне очень жаль, что так вышло.
Молодой человек слушал его и всё не мог поверить свои ушам. Ему казалось, вина лежит именно на нём, но режиссёр внезапно приплёл в эту историю ещё и Фергюса, и Райан собирался теперь с мыслями, дабы осознать происходящее. Посреди речи мужчины он поднялся с места, начиная ходить по комнате и размахивая при этом руками:
– Сэр, нет, это вы не поняли! Мистер Томпсон здесь совершенно ни при чём. Все ваши поручения, часть его задач и неотложные задачи – я лишь выполнял свою работу… – он вдруг умолк, поражённый мыслью, которая пришла ему в голову. Он никогда прежде представить себе не мог, что люди могут быть столь жестоки. Никогда – до того самого момента, что произошло с ним в июле. Но даже то событие вскоре стало казаться отдалённым. Да, несчастья случаются, непременно случаются в жизни каждого человека, но это ведь совершенно не значит, что все вокруг плохие. Однако теперь ему всё больше и больше на ум стали приходить мысли о том, что нельзя доверять никому.
– Ты даже не понимал этого… Чёрт возьми, как глупо вышло! – мистер Хоггарт покачал головой. – Райан, Фергюс использовал тебя просто лишь для того, чтобы свалить на кого–то свои поручения.