– Я лишь хочу сказать, что некоторые обстоятельства… – она вновь, совсем непривычно для неё, залилась краской. Он не хотел этого слушать. Он был мягкосердечным, но таковое отношение заставляло его ощущать то, чего он не хотел – невыносимую боль оттого, что, вероятно, эта девушка любит его, а он не может дать ей того же. Потому оставался он столь суровым и сухим, хоть и пытался не быть таковым. Потому, несмотря чуть ли не на слёзы, выступающие из глаз её, он говорил с нею твёрдо, совсем не обращая внимания на то, что они сейчас отнюдь не на съёмочной площадке.
– Ты ведь не можешь оставить фильм вот так, верно? Режиссёр монтажа покидает его прямо перед тем, как мы готовимся к непростой поездке! – он усмехнулся, что ей совсем не понравилось, и, когда он сделал шаг к ней, она сделала столь же большой – назад, продолжая мотать головою из стороны в сторону.
– Вы не понимаете, сэр. Дело не в фильме, а в вас.
О, если б она знала, как он понимал это, но ничего не мог поделать ни со своими чувствами, ни с совершаемыми им действиями! Он мог лишь оставаться столь же холодным, потому что ровным счётом не знал, как повести себя с нею иначе. Да и разве мог он сравнивать теперь Скарлетт, со всеми её немного деревенскими, как временами казалось ему, замашками, с роскошной Зои, у которой на каждый случай были свои наряды, причёски, облик? Ему стало тошно от этих мыслей, но он не мог отогнать их, потому что знал, насколько они правдивы.
– Я не буду говорить мистеру Хоггарту о нашем сегодняшнем разговоре, – добавил он таким тоном, чтобы она знала наверняка – беседа меж ними окончена. – Прошу тебя только помыслить теперь здраво – готова ли ты кинуть нас на произвол судьбы из–за каких–то внезапно возникших чувств (он не стал упоминать, хотя и вспомнил, что не столь уж внезапными по отношению к нему они были)? – Есть вещи, которые ничего, по сути, не стоят в нашей жизни, Скарлетт. Люди влюбляются, затем могут разлюбить и полюбить вновь. А есть работа – которую, коли ты не выполняешь, можешь потерять навсегда, – он говорил теперь мягко, так что ни в коем случае не должна была она посчитать, что он упрекает её. – Нет, конечно, я не имею в виду тебя. Дело как раз в том, что ты выполняешь всё так усердно… Подумай о мистере Хоггарте. Он отыскал Роберта из числа тех стажёров, которые толпятся за забором к съёмочной площадке и, наперёд знают, что получат гроши, но приобретут опыт – только лишь для того, чтобы не загубить фильм. Так разве сможет он теперь отыскать ещё и столь же талантливого режиссёра монтажа? Я считаю, таких, как ты, больше нет, – он улыбнулся; он видел, как она отнеслась к словам его – тоже ответила улыбкой, но уходила столь быстрым шагом, что нетрудно было догадаться – все свои чувства выпустила она наружу.
В тот же день они увиделись с Зои. Она всё ещё со злостью отзывалась о том, что он таким нечестным образом выпытал её телефон, но в сердцах с улыбкой поражалась упёртости и даже смелости этого пылкого юноши. Не понимала она лишь временами столь странного отношения его к ней – неужели первая любовь заставляет этого умного человека то робеть, то забываться, то говорить какие–то недопустимые гадости и даже принижать её – то, чуть не в самых нежных порывах высказываться о своих чувствах? Зои отнюдь не была холодной, когда за ней ухаживали – напротив. Однако наученная прошлым горьким опытом, она теперь едва ли могла довериться каждому первому встречному человеку – который, тем паче, был намного моложе её, казался пылким и даже симпатичным для того, чтобы иметь в жизни своей более одной девушки для ухаживания.
Будто прочтя её мысли, он расплатился за кофе, которым угощал её в тот день, хотя она вновь и вновь не без улыбки повторяла, что терпеть не может этот горьковато–молочный вкус.
– Вы знаете, мы столь долго с вами общаемся, что я подумал… – он нерешительно прикусил губу и на мгновение поглядел вдаль. Но повсюду здесь их окружали лишь счастливые пары молодых людей, так что и обратить взгляд свой для раздумья было не к кому.
– Да? – спросила Зои, призывая его к разговору, и он видел, как загорелись глаза её. Видел, как вновь её губы расплылись в столь приятной ему улыбке – она так нечасто это делала, что у него сердце вздрагивало. Она продолжала называть его на «ты», а он по какой–то необъяснимой причине не мог себе позволить того же.
– Возможно, я вскоре оставлю вас – как вы и желали, навсегда, – в ответ на её удивлённый взгляд он быстро продолжил: – Точнее сказать, я не знаю наверняка, смогу ли вернуться в Лутон. Ливерпуль, Суссекс, иная Англия – да, но Лутон… В сих краях я ощущаю себя будто бы опять дома, и это гложет меня.