Но день за днём по–прежнему бежали очень быстро, и момент, которого она так долго боялась, и который, если позволительно только будет так сказать, откладывала столь долгое время, наступил. Не было теперь и речи о том, чтобы признаваться Оливеру в своих чувствах – Оливия наверняка давно рассказала ему о том. Она как–то молча готовилась к выпускному, и, как и остальные свои одноклассники, должна была радоваться окончанию 9–го класса, однако ощущала в душе своей некую невосполнимую пустоту. Все её надежды не сбылись. Она даже теперь не была уверена, в действительности ли сможет уехать из Суссекса – а это было тем заветным, об чём она так давно мечтала.
Отец не мог налюбоваться на неё, но она, как и прежде, обращалась к нему холодно и с некоторым даже нетерпением. Ей казалось, что, как только вдохнёт она воздуха, ей станет легче. На улице все её ожидания не оправдались. Уже вечерело, и погода, несмотря на лето, была не такой уж тёплой. Но ждать такси ей пришлось не долго – внутри уже сидели Оливия и Оливер. Они быстро разняли руки, как только она открыла дверь, но это не скрылось от неё. Чтобы не смущать обоих, она села рядом с водителем, но из головы её всё никак не выходила сия картина. Она более не чувствовала себя несчастной – нет. Она почти привыкла к тому, что чувства свои они могут проявлять и прилюдно, так что больше при том у неё не вставал ком в горле. Но частого стука сердца всё же не могла она остановить, глядя на них, и в каждую секунду, в каждый момент представляя лишь себя на месте Оливии. О, как бы она тогда ценила каждое прожитое ею мгновение! Когда они выходили, Оливер галантно протянул Оливии руку, но, когда открывал дверцу спереди и протягивал руку Адель, улыбка появилась на его лице лишь на миг, сменившись какой–то неясной ей задумчивостью. Она стала перечислять про себя все их детские забавы и знала наверняка, что он не всегда понимал её – может, даже и до сих не часто может разобраться в её желаниях. Но она не находила теперь совершенно ничего, о чём они могли бы поговорить. Он тоже молчал, изредка поглядывая то на неё, то себе под ноги.
Их встретил уютный большой зал, когда–то бывший всего лишь актовым, где они разыгрывали свои детские сценки. Но ещё прежде – Оливия. И если в прошлый раз Адель заметила, сколь взрослой стала её подруга, то теперь буквально не могла отвести от неё взгляда. И для неё совсем не оставалось сомнений, что нашёл в ней Оливер. Они держались вместе так статно и приятно, что любому показались бы самой красивой парой на этом вечере.
– Как здорово, что у нас такая маленькая школа, верно? – улыбалась Оливия, держа подругу за локоть, пока они проходили по зале, повсюду усыпанной свисающими с потолка надувными шариками. – Есть возможность отмечать свой выпускной совместно с 11–ми классами!
– В действительности, – улыбнулась ей Адель, оглядываясь по сторонам, будто ища среди всех этих толп незнакомых ей людей какого–то чуда. Но оно, вопреки тому, что пишут в книгах, никак не происходило. Она продолжала улыбаться, в душе и прилюдно восхищаясь вечером, но интересовало её в тот момент совершенно иное.
– Адель, не подаришь мне танец? – раздался робкий голос совсем рядом с нею, и сердце её забилось в неумолимом, каком–то своём танце, совершенно заглушая все мысли, когда–либо бывшие у неё. Она обернулась и увидела мальчика, с которым познакомилась совсем маленькой девочкой в деревне. Он взирал на неё всё теми же полными мира и жизни голубыми глазами и улыбался – и это поистине была улыбка, адресованная, как давно она мечтала, только лишь ей одной. Она не смогла не улыбнуться ему в ответ и вложила свою ладонь в его протянутую руку. Она вдруг осознала для себя, что никому кроме отца, Оливии, Конана и когда–то, совсем давно, матери – не позволила ни разу себя обнять. Точно также непозволительным ей казалось, чтобы кто–либо коснулся её. Мысли её смешались, и она не могла вспомнить даже, как они прощались с Оливером – должно быть, просто махали на расстоянии друг другу рукой. Теперь же она вложила свою ладонь в его, и она показалась ей такой тёплой! Она вздрогнула всем телом, но совсем не от того, что ей было холодно. Он осведомился, всё ли с нею хорошо, когда началась песня. Ей хватило пары слов из неё, чтобы отвечать «да», улыбаясь ему.