Однако все эти места довольно скоро и даже как–то неожиданно для самого Райана сменились тихими уютными улочками. Они переехали мост и оказались на пустынной дороге, по сторонам от которой временами попадались деревья. Пыль порою сыпала в Тёрнера из окна, пока они ехали, но он не отрывался от дороги, почему–то всё ещё поражённый происходящим.
– Райан, как ты там? – услышал он хрипловатый голос и улыбнулся. Он ожидал, что все, находящиеся с ним в этой машине, спят – Джек уже не раз напоминал ему об этом, облокотившись на свои сумки, которые не решился убирать в багажник, так сильно, что всё время прижимал его к окну. Он кивнул, прекрасно зная, что мистер Хоггарт заметит это в боковом зеркале. – Не спится?
– У меня была очень беспокойная ночь, сэр, и столь же странный, первый в жизни полёт, так что вряд ли удастся мне сомкнуть глаза до самого наступления ночи, – усмехнулся Тёрнер. Он видел, как затылок режиссёра вздрагивает, оттого, что тот одобрительно кивает.
– Нам предстоит не такая уж долгая дорога, но я бы на твоём месте всё же набрался сил. Как только приедем, придётся сразу же приниматься за работу.
Райан улыбнулся в сердцах, прекрасно зная, что об этом мистер Хоггарт объявит и разочарованной, ещё немного сонной команде, а после его ухода он планировал непременно сказать им, что времени у них вдосталь благодаря их трудам. Ему всё ещё сильно хотелось погулять именно по самому городу, изучить американские, такие странные ему пока, потому что не знал он в своей жизни ни одного иностранца – нравы, а не просто пройтись пешком по месту, куда они едут. Кстати, а куда?
– Мистер Хоггарт, а куда именно мы направляемся?
– В Ламбертвилль, – произнёс мужчина. – Он тоже находится в Нью–Джерси, потому и говорю, что ехать не так долго. – Та–ак, сэр, а теперь, если можно, отсюда налево, так скорее будет.
«И как только удаётся запоминать мистеру Хоггарту все эти места?» – изумлялся про себя Райан. Мистер Брукс как–то поведал ему, что режиссёр побывал во многих странах, но преимущественно не бродил в больших городах, а всё ездил по деревенькам. Сначала – потому что атмосфера в них его больше привлекала. Затем – потому что эту же атмосферу он вкладывал в свои фильмы. В этой особой любви к провинции они были с Райаном, очевидно, схожи. Потому так пришлись Тёрнеру по сердцу как фильмы его, так и он сам. Как–то он всерьёз задумался об этом – а ведь многое зависело от того, к кому именно пошёл он на стажировку. Разве полюбил бы он так киноиндустрию во всей её красе, если бы не сошёлся характерами с режиссёром, с командой и местами, где он проводил до сего дня всё своё время? Теперь же, когда он оглядывался по сторонам, он осознавал, сколько интересного их всех, должно быть, ещё ждёт! Перед ним раскинулось целое озеро, на краю которого стояли жилища, так напоминающие домики старой Англии. Многие британцы у них в таковых жили и до сих пор, как, например, в Суссексе или Хартфордшире, но увидеть что–то подобное здесь он совершенно не ожидал. Вначале он только приглядывался, а после, как только становились они к ним всё ближе и ближе, начал подавлять страстное желание выпрыгнуть из машины, дабы рассмотреть их вблизи.