– Меня ждут друзья, – хрипло сказал он, пытаясь вернуть своему голосу прежнюю холодность. – Пора идти.
– Понимаю, – произнесла она. – Можешь звонить, когда совсем будет съедать тоска в Штатах.
[1] Особый вид алкоголиков в Америке, которые пьют только дешёвое вино (У русских это можно сравнить с теми, кто часто предпочитает пить пиво)
Часть 3. XXVI.
2014 год
Адель плохо помнила, как прошёл последующий её учебный год – скорее, он пролетел, подобно быстрой песне. Оливия собиралась поступать в университет вслед за Оливером – но, впрочем, с ним она виделась теперь чаще, чем с подругою своею. Она объясняла это тем, что Мэлтон в последнее время из–за таковой частой разлуки столь сильно привязался к ней, что не может провести без неё ни мгновения. Оттого она и говорила иногда о нём в самых грубых выражениях, сетуя, что ей приходится столь часто покидать Адель, дабы угодить его прихотям и желаниям.
– Хуже мальчишки, который тебя ненавидит, по–настоящему есть только одно, Адель, – мальчишка, который в тебя влюблён. Запомни это, пожалуйста, на будущее.
Адель никогда не понимала таковых её выражений относительно своего возлюбленного, а потому обыкновенно оскорблялась. Все её муки и терзания, как ей казалось, уже оставили её, так что она могла только наблюдать за жизнерадостностью подруги со стороны и радоваться за них с Оливером. Порой, правда, ей не до конца верилось, что Оливия любит Оливера столь же сильно и пылко, как и он её – любовь, как ей представлялось из книг, являлась чем–то иным, чем просто высказыванием всего происходящего при их встрече:
– Мы увиделись, – говорила Оливия. – Много улыбались друг другу, держались за руку, а после…
– А после? – с нетерпением восклицала Адель.
– А после разлучились. Иначе как мне следовало отсыпаться перед школой? – однако, видя выступавшее на лице подруги возмущение, она торопливо добавляла: – Право же, Адель, я отнюдь не хотела оскорбить тебя подобным образом, столь спокойно описывая свои к нему чувства. Ты только представь себе, он рассказал мне, что в 11 классе почти каждый день бродил у меня под окнами, надеясь застать меня рядом, во дворе. Даже порою опаздывал на важные встречи или вовсе отменял их.
Слушая об этом, Адель вдруг вспомнила тот странный день, когда Оливер сильно опоздал на прогулку с ней, и вновь – так же, как и всегда, как Оливия заговаривала о своём молодом человеке, что–то больно кольнуло её сердце.
Однако за всем этим примечала Адель и ещё кое–что: они столь быстро собирались съехаться с Оливером (для себя она опускала ту мысль, что это недопустимо), что ей казалось, будто они вот–вот поженятся. И порою думая об этом, она не знала даже, восхищаться ей предстоящим событием и поздравлять Оливию или продолжать делать вид, что она ни о чём не догадывается – ведь Оливия не говорила ей по поводу сему совершенно ни слова!
Впрочем, скоро закончились и эти её страдания. Как и обещала, подруга уехала вслед за молодым человеком в Манчестер, чтобы учиться в одном университете. Перед Адель встал нелёгкий выбор: она с отличием закончила школу и могла бы поступить также в другой город, но обременить при этом своего отца платить за неё. Она подумала о том, что вряд ли сможет всю свою жизнь отягощать себя его фамилией, а потому, наконец, решилась на то, что обдумывала уже долгое время – сменить её. В одной прелюбопытной статье она однажды вычитала, что некая Адель Мейер, жена торговца резиновыми изделиями, организовала в их усадьбе целое литературное кафе, которое, впрочем, так и называлось: «У Адели». Не могла она сказать точно, что стало со зданием впоследствии, но сама история её так захватила ещё в самой ранней юности, что она решилась не затягивать со своею новой идеей.
Отец долго не хотел отпускать её, несмотря на то, что она для себя всё решила уже давно. Вначале он то и дело волновался и спорил с нею (голос он боялся повышать на неё с самого её детства), после стал немного спокойнее, а впоследствии и вовсе чуть не растрогался до слёз, когда узнал, что она получила письмо из университета с положительным ответом.