Меж тем, удивляться ему следовало бы более, ежели бы он знал, что для поступления в университет Райан много работал, копил деньги и лишь с огромным трудом заработал себе на съёмную квартирку в столице. Самому юноше же виделось, что каждый из окружения его видит его насквозь и заранее знает, что Тёрнер – не тот, кого следует приглашать на их общие мероприятия высшего света и кому место в тайном клубе кинематографистов их университета. Ныне же, глядя на соседа своего по парте, Райан, пускай и видел в нём неисправимого зануду, каковой направо и налево кидает свои неуместные шуточки и хвалится тем, что у него есть чувство юмора, но вместе с тем прекрасно осознавал, что человек – не остров, и, пересиливая себя, каждый раз, вновь и вновь, возвращался к общению с сим глупым, по мнению его, юношей. К тому же, не мог он не признать, что Мэтью здесь тоже не жаловали. Мысли взволновали ему голову, когда он решился показать ему свой сценарий.
Он подозвал его осторожно – как всегда обращался со всеми едва знакомыми людьми. И пускай большинство считало недозволение говорить кому–то «ты» при неблизком знакомстве нравом чересчур порядочным, а оттого устарелым, Райан–таки придерживался его. Деревенская развязность едва ли могла мешаться внутри него с этим качеством, но, как было упомянуто выше, Райан чуждался слишком близких знакомств у себя на родине, а оттого наверняка и уезжать ему было столь просто. Когда у тебя нет друзей даже в родном краю, значит, ты ещё не обрёл настоящего дома своего. Легонько толкнув соседа локтем, он осведомился, не хотел ли тот как–нибудь приняться за авторскую инсценировку.
– Я не драматург, Райан, но, если бы сценарий был хуже некуда… – слегка изумлённый тем, что робкий юноша, наконец, решил обратиться к нему, отвечал Мэтью.
– А если бы вы писали сам сценарий?
Вопрос таковой мог справедливо поставить под сомнение призвание самого режиссёра, и Райан, прекрасно то осознавая, прикусил губу и уже успел пожалеть, что вотще решился обратиться к кому–то с страданиями своими. Он помнил, как мистер Руфис посмеялся над ним, и точно бы даже теперь пред глазами его представала его улыбающаяся физиономия. Вместе с тем, ежели бы знал кто–либо, как в глубине души он раскаивается в том, что занимается не своим делом, а лишь марает бумагу да грязнит в чернилах свои руки! Он приготовился к различным козням со стороны Мэтью, но осознавал, что, ежели он не покажет теперь сценарии ему, то не покажет никому и никогда.
Однако же ожидаемая им реакция осуществилась, и Мэтью усмехнулся. Райан видел как в замедленной съёмке старого кино, как уголки губ его расползлись в глупой улыбке, каковая в мгновение ока преобразилась в презрительную усмешку.
– Опускаться ниже плинтуса, когда всю жизнь мечтал стать режиссёром? Ну, уж нет, – отвечал Мэтью. – Тогда я бы сразу в литературный шёл, а не проводил бы здесь все свои годы. Впрочем, до сценариста я решил бы дойти, наверное, в самом крайнем случае. Например…
Едва ли Райан слушал его дальше. Ему стали противны речи эти, как только он увидел взгляд соседа своего. Не в силах сдерживать порыв свой, он резко поднялся, натянул сумку через плечо и напоследок бросил ему:
– Знаете что: живущий в стеклянном доме не должен бросать в других камни!
Лекция закончилась, оттого никто не препятствовал исчезновению его. И, покуда Райан торопливо спускался по лестнице и быстрым шагом выходил в коридор, воображению ему продолжало рисоваться лицо этого наглого вертопраха и отменного болтуна, с его ехидным взглядом и вызывающей крайнее отвращение конопатой физиономией. Глупые усмешки и пустые слова каким–то эхом продолжали отдаваться в голове его, отчего она не на шутку разболелась, и впору теперь было выйти на свежий воздух. Однако же каково было изумление его, когда он услышал позади себя возгласы Мэтью. Решившись поскорее отбиться от него, Райан ускорил шаг, но тот тоже не желал отставать, силясь догнать юношу. Мэтью бежал так быстро, что ему приходить сбивать по дороге заполонивших коридор молодых людей, еле успевая протискиваться меж них со своим непомерных размеров портфелем.
– Райан!
Внемля разуму своему не обращать внимания на сии крики, юноша завернул за угол на первом этаже и оказался в толпе. Проходить мимо них смысла не было. Он опечаленно вздохнул. От Мэтью ему всё равно уже не скрыться.