– Тёрнер! – услышал он новые крики за спиной и невольно обернулся. Мэтью тут же нашёл его глазами. – Отойдём туда, где потише, – сказал тот, приблизившись к нему и, не дождавшись ответа, за локоть потянул его за собою. И хотя в душе у Райана по–прежнему бушевал гнев, он не смел противиться. Они с Мэтью меж тем вышли в просторный коридор, выходящий на улицу, где в это время никто не появлялся. Райан вдруг нашёл подходящей мысль выразить Мэтью то, что он нём сейчас думает – а ему жутко наскучило – находиться в обществе рыжего однокурсника. Тон голоса его был сухим, а на лице хмурою тучей сгустились брови. Скрестив руки на груди, он прислонился к каменной колонне от свода университета, прикрыл глаза и раздражённо вздохнул, оставляя Мэтью, какового всего несколько мгновений назад самолично вывели на откровенный разговор, в полнейшем недоумении. Даже теперь в душе Райана ещё теплилась надежда, что молодому человеку можно будет отдать на прочтение сценарии и получить оценку. Мэтью прислонился к подоконнику рядом с Райаном и достал из заднего кармана бежевую пачку стареньких «Chesterfield». Райан помнил этот запах ещё с места своего рождения – у них в деревне их курили частенько.
– Будешь? – спросил он у него. Юноша лишь отрицательно помахал головой. – Нет, это я должен был тебя об этом спросить, – обратился он к Райану, выбрасывая огарок в окно. – То ты ни слова мне сказать не можешь – я до тебя все четыре курса пытаюсь достучаться, – при словах сих Райан слегка улыбнулся. Он прекрасно помнил, как Мэтью когда–то доставал его вопросами, на которые, впрочем, обыкновенно не получал ответа. – То ты сам со мной вдруг заговариваешь, ни с того ни с сего заводя разговор о сценаристах, но при этом сам же и уходишь от разговора.
Продолжая хранить молчание и пытаясь не глядеть на Мэтью, Райан сунул руки в карманы. В мгновения, когда его раздражали все и всё на свете, он начинал всерьёз задумываться о безуспешности плана своего. Так было и теперь. Мэтью же, в отличие от своего собеседника, не мялся и продолжал:
– С тобой что–то не так, Райан? Это нормально, тут, на режиссёрском, полно больных, – послышалось шуршание, и Райан обернулся. Мэтью спешно доставал очередную сигарету. Руки его от волнения дрожали, точно в какой–то сумасбродной лихорадке. – Ты нездоров? Слушай, ты должен прикурить. Все порядочные…
– А я нет, – сказал Райан, отмахиваясь от его руки. Каждый жест, каждое действие его молодого человека – да взять хотя бы фамильярность его! – раздражали Райана до глубины души. Ощущая, хотя и не видя, внутренние нападки на себя с его стороны, Мэтью вздохнул и посмотрел в окно. Несколько девушек на высушенной солнцем и осенью поляне разыгрывали представление. По современной университетской моде на каждой из них выделялось платье особого кроя – с поясками, закатанными рукавами (кои считались чуть ли не чрезмерно откровенной манерой), вшитыми в ткань рисунками. На дворе стояла поздняя осень, и было довольно тепло для прогулок на улице. Все, как один, они кружились, весело смеялись, держали друг друга за руки, радуясь собственной беззаботности, так присущей всем молодым людям, а затем хоровод их вновь распадался на отдельно танцующих. Девушки подпрыгивали, отчего подолы их платьев вздрагивали, а потом вновь принимались танцевать так, что в их плавных движениях каждый мог оценить их женскую красоту.
– Знаешь, – начал Мэтью, с удовольствием наблюдая представление сиё. – Про сценарий я сказал это так, сгоряча. Я был бы не против это сделать – во всём себя надо попробовать… На самом деле, – чуть тише продолжал он, – я какое–то время даже писал статьи, но выходило из рук вон плохо. Ни один журнал и газета так и не взяли. Тогда и решил поступать на режиссёра. Но и ты пойми меня правильно, Райан, – голос его вновь стал звонким, а тон – быстрым и спешным, как всегда и бывало у Мэтью. – Я с детства мечтаю стать режиссёром.
– Не вы один, – беззвучно усмехнулся Райан.
– А сценарий? К чему ты вообще завёл этот разговор? – Мэтью наконец перевёл взгляд на Райана, всем своим видом выказывая истинное любопытством. Тот долго молчал и переминался с ноги на ногу, но наконец вытащил из своей сумки кипу листов и протянул три из них Мэтью. Он почти уже не колебался. Решился – так решился. Фёрт долго смотрел на листки, не читая их. И тут, кажется, как решил Райан, до него медленно дошло.
– Ты сам написал сценарий? – изумлённо воскликнул он. Райан тут же принялся заставлять его молчать и не выражать эмоции так бурно на столь открытой местности, оглядываясь при этом по сторонам, чтобы не услышал кто–либо из проходящих мимо. Сердце его при этом бешено колотилось в груди, и юноше на мгновение показалось, что, пройди мимо них мистер Руфис и услышь этот разговор, его, Райана, непременно отчислят. – Серьёзно? – продолжал в это время, как нарочно, восклицать Мэтью, улыбаясь и помахивая листами пред лицом Райана, в то время, как стоявшие неподалёку студенты уже начали оглядываться на них и прислушиваться к их беседе. Райан посуровел. Мэтью перестал улыбаться и театральничать и чуть тише добавил: – Ты сам… всё..?