– Почему ты не хочешь использовать их для своей дипломной работы? – продолжал тот. – Ты ведь вроде ещё не определился с темой? Я тоже. Хотел снять короткометражку минут на 40 о развитии кино, но мистер Руфис сказал, что таким только второкурсники на журфаке занимаются. Прямо крылья подрезал, злобный кретин! – он сжал руки в кулаки, но Райан отлично знал, что, когда Мэтью вёл себя подобным образом, он вовсе не злился. – А ты молодец. Я уже не первый год тобой восхищаюсь, я говорил тебе? Когда ты только всё это успеваешь? Это ведь работы на несколько лет! – Райан скромно опустил глаза, промолчав о том, что на сценарий у него уходит по крайней мере неделя. – Нет, у тебя явный талант, Тёрнер! Знаешь, я обязан познакомить тебя кое с кем, – он загадочно улыбнулся. – Обязательно организую встречу… А то как же такому писателю, как ты, пропадать!
Райан резко обернулся, взвился и набросился на Мэтью, а тот в ответ стал лишь хохотать, и молодые люди, точно малые дети, бросились бегом по почти безлюдной дороге деревушки в попытках обогнать друг друга.
А теперь ему оставалось только вспоминать всё это. Он не считал то время беззаботным или беспутным, нисколько. Первый месяц лета сразу после экзаменов был для Райана самым лучшим, почти что месяцем отдыха. А после ему пришлось полностью погрузиться в тот мир, который он сам создал для себя. Какое–то время даже приходилось работать без электричества. Для Райана это было непросто, ведь просмотр хотя бы фильма в день стал для него постоянным ритуалом. Но зато он стал больше читать и, в особенности — учить французский. Новый язык, так разительно отличавшийся от родного, давался ему с трудом. Не то чтобы у Райана не было тяги к языкам — напротив, юноша считал, что при должном усердии тяга к языкам есть у каждого. Но новые слова, новые правила, совершенно иное произношение. В каждом слове и предложении, что заучивал он, Райан слышал и чувствовал прежний свой английский акцент, и, учитывая то, что не было у него репетиторов, перепроверять себя ему приходилось самостоятельно. Единственное, что могло бы укоренить его в том, что он как–то продвигается в изучении французского — это общение с французами, но юноша всё больше учился и впадал в чтение книг — даже по ночам, абсолютно без света, когда ему не спалось. А не спалось ему почти постоянно в силу появившихся в столице привычек – ныне он ощущал, что полноценно может учиться и работать лишь в ночное время суток. Новая работа тоже стала отнимать значительную часть времени, которого порой не находилось днём. Райан не представлял, куда могут взять человека без высшего образования, и работал на дому. Покупать себе компьютер было слишком дорого, так что, несмотря даже на то, что Райан закончил четвёртый курс, у него до сих пор не было своей электронной почты. Зато адрес был почтовый. И спустя несколько безмолвных недель, когда расклеенные им объявления перестали беспечно развеваться на стенах зданий, ему пришёл первый заказ. Это была книга. За ним – ещё один. И ещё. Только закончив с присланными фильмом или кассетой, Райан принимался писать рецензии. Дело это было далеко не лёгкое для человека, который никогда в своей жизни этим и близко не занимался, но вскоре Райан привык, и это даже стало казаться ему интересным. Проблема была в другом — платили за это не так уж много, однако Райан не отчаивался. Разве не приходилось на первом курсе ему много работать и почти не спать, чтобы наверстать материал, который он не понимал? По сути, сейчас вернулось то же состояние, только нагрузка стала в два раза больше. А работа? Можно немного подзаработать и бросить, когда начнётся учёба.
Так думал он, а дни сменялись днями, и каникулы уже давно перестали быть для него синонимом отдыха. Темнота стала настолько привычна его глазам, и что по утрам можно открывать шторы и впускать в свою квартиру лучи солнца и новый день — он, казалось, и позабыл уже об этом. Райан, кажется, и не помнил уже, когда последний раз выходил на улицу — должно быть, несколько дней назад, когда он–таки оплатил задолженный счёт. Ни на что у него не было времени. Жизнь стала будничной и напряжённой, но Райан не мог не признать, что отчасти ему нравится то, чем он занимался. Его спасало осознание того, что сиё обязательно закончится с началом учёбы. Громкий оглушающий звонок разнёсся по квартире, и он, еле разлепив глаза, сонно поплёлся к двери. На пороге, к явному изумлению его, ожидал Мэтью.
Встревоженный, привычно взлохмаченный и взволнованный одними лишь ему ведомыми чувствами, он ворвался в квартиру подобно майскому дождю с грозою, едва ли готовый выслушивать отказы насчёт нарушения личного пространства.