– Мэтью, что… – только и смог произнести юноша из своего незаконченного вопроса, но друг жестами стал его останавливать и качать в ответ головой.
– Ничего не говори. Я сейчас позову доктора, – не успел Райан ничего понять, как Мэтью будто ветром сдуло. Но в дверях тут же появился врач в его сопровождении, и всё происходящее завертелось пред юношей фильмом в быстрой съёмке: смешались и этот застрявший в ушах мотив знакомой песни итальянского певца, и почти неразборчивые слова доктора. Единственное, что он смог понять из заключения врача – сильное переутомление.
– Отдыхает он на каникулах, как же! – теперь слух, похоже, всё же стал возвращаться к Райану. Он посмотрел на источник звука – это Мэтью, в недовольстве скрестив руки на груди, разговаривал с доктором. – Видел я ворох набросанных друга на друга книжек, учебников, каких–то словарей и кучу энциклопедий, которые он читает без света! А ещё, знаете, фильмы смотрит целыми днями. Как мы с ним не увидимся, всё про новые киноленты рассказывает и возмущается, что голливудские звёзды снимаются с плохим маникюром и обгрызенными ногтями.
Чуть ли не всё время, что они знакомы, Мэтью был для Райана сущим наказанием – туда полезет, то не там сболтнёт, это не так сделает. Они могли вести длинные задушевные разговоры и гулять до поздней ночи по Лондону, обсуждая те или иные темы, но, поссорившись, долго не могли прийти к общему решению и обыкновенно переводили разговор на другую тему. Причём, Мэтью считал себя правым, а Райан всеми способами пытался доказать обратное. Вот и сейчас он собрался было сжать кулаки, встать с этой кровати – ведь он совершенно здоров! – и сказать Мэтью всё, что он о нём думает, но слова врача, обращающегося к нему, подействовали на Райана как своего рода успокоительное.
– Побольше отдыхайте, молодой человек. Лето всё–таки. У вас, конечно, молодой и здоровый организм, но губить себя даже в этом возрасте… Ведь вам всего 20! Впереди целая жизнь, успеете вы и книги все прочитать, и фильмы все пересмотреть, – он улыбнулся и повернулся к Мэтью. – А вы берите над ним контроль и не допускайте, чтобы это повторилось.
Не допускайте, чтобы это повторилось. С каким–то волнением была сказана эта фраза. Но и она мгновенно выплыла у Райана из головы, когда злость с новой силой наскочила на него. Успеет он за всю жизнь, как же! Ему уже 21 год, а он не знает кроме английского ни одного языка, не написал ни одного стоящего сценария и не поучаствовал ни в одном хотя бы примерно кинопроизводственном проекте! А уж о том, сколько книг и фильмов в его почти нескончаемых списках, он не хотел и думать.
– Ты зачем ему всё это сказал? – спросил он у Мэтью, когда они вышли на улицу. Некоторое время оба мялись у порога – Райан надевал куртку, а Мэтью ждал его. Холодный ветер сразу после тёплого помещения с непривычки оглушил юношу, и ему приходилось некоторое время справляться с дрожью. Они деликатно молчали всю дорогу, но, едва успели поравняться с домом Райана, Мэтью занервничал, стал замедлять шаг, как любовник, не желающий оканчивать упоительное свидание. Райан посчитал сиё хорошим признаком и начал было задавать вопросы, касающиеся заключения врача – какое до сих пор не было ясно ему, ведь ныне не тревожили его ни усталость, ни прежняя резкая боль в глазах, ни сухость в горле. Более того, он с удивлением теперь осознавал, что даже без власти кофе ощущает себя выспавшимся. Однако друг хранил торжественное молчание, будто и вовсе не слышал ни одного вопроса его.
– Ты о чём? – только и спросил он. Видя таковую невозмутимость и будучи вспыльчивым по природе своей, Райан начинал раздражаться и испытывать гнев, даже бешенство, но прикрывал пока его за шуткою:
– Брось, Мэтью, я знаю, что за мной не просто так попросили приглядывать.
Мэтью остановился и вытащил уже знакомую Райану бежевую пачку. Его любимая марка. Не слишком крепкие, но и не такие ещё, какие курят девушки. Для рабочего человека они были самое то. Вот, почему почти все в деревне, где родился Райан, предпочитали эти сигареты.
– Будешь? – Мэтью перевёл взгляд от сигареты, которую зажигал и которую с таким невозмутимым интересом рассматривал Райан, на него.
– Нет, я же говорил, что не курю, – в недовольстве, что переводят тему от важной для него, сжимал он кулаки. Фёрт пожал плечами и затянулся, отворачиваясь в сторону. Начинало темнеть. Райан внезапно ощутил себя попавшим в какую–то временную петлю – он не знает, ни какое сегодня число, ни сколько времени. Ни сколько он пробыл без сознания.