– А ты говорил, не вытащишь тебя никуда, – улыбался Мэтью. – Что будешь все каникулы сидеть дома в своих фильмах.
– Fou[1], – улыбнулся ему в ответ Райан.
После того вечера Райан понемногу принялся находить изменения в самом себе. Дни августа понеслись для него как угорелые, потому что вновь всё более времени проводили они с другом, и Райану довелось даже познакомиться с некоторыми своими одногруппниками, которые хорошо общались с Мэтью – впервые, причём, за все годы обучения своего в институте! Для него уже не было так уж непривычно посидеть в столичном кабаке и выпить по пинте пива с друзьями, либо же побродить по ночному городу, дыша свежим воздухом – к тому же, он заметил, что так быстрее и проще приходят новые мысли для сценариев. Иногда они с Мэтью также собирали небольшие весёлые компании, но Райан в каждой из таких не находил людей со схожими с его вкусами. Молодые люди могли говорить обо всём на свете, начиная новинками компьютерных игр и заканчивая планами на будущее, но поддержать тему о кино мог один лишь Мэтью.
В то самое время ещё более странным открытием для Райана стало то, что он нравится девушкам. Будучи всегда отдалённым от неизвестного ему женского мира, он вдруг начал обращать на них внимание не только как на собеседниц – что обыкновенно бывало при редких разговорах с ними в университете, но видел, как все они отличны друг от друга. Как, проходя мимо, приносят с собой знакомый запах чего–то родного – будь то ароматы первых распустившихся цветов в полях или налившихся мёдом и сладостью поздних августовских яблок. Замечал он также, какие разные у них всех мнения и суждения по одному и тому же, как казалось бы на первый взгляд, вопросу. И помимо того, что он ловил себя на мысли, что ему приятно находиться в их обществе, Райану нравилось, что они могли поддержать разговор. А сколь уникальной казалась каждая из них! Одни могли робеть и отводить глаза, другие – переливчато звонко смеяться. Одни могли много и подолгу разговаривать, сменяя тему с одной на другую, иные – в меру молчать, но при этом носить в себе целый мир историй.
Никогда прежде Райану не доводилось влюбляться. Пожалуй, только в детстве – но то детское увлечение едва ли можно назвать романом. С ним на ферме по соседству жила девочка, младше его года на три, общение с каковой у него началось само собой – внешне она ему очень понравилась. Каждое утро, ещё до того, как на горизонте пестрился рассвет, Райан тихонько подбегал к её дому и оставлял на крыльце только что собранные, влажные от росы полевые цветы. Из–за этого его частенько бранил отец. Юноша приходил в поле уже с солнцем, так что на работу оставались считанные часы – к полудню солнце начинало уже нещадно печь спину. Зато как приятно было вечером вновь увидеться с ней! Наблюдать издалека, как она зачёсывает свои длинные светлые волосы в хвостик и улыбается ему так, как не улыбалась, кажется, никогда и никому на свете. Они любили лежать на сене в прохладном амбаре и сквозь решётчатую не залатанную крышу наблюдать звёзды. Райан был плох в астрономии, но рядом с ней всё сочинял истории о каких–то далёких созвездиях и вселенных, а она, должно быть, осознавая этот маленький обман, смеялась и, трепля его по волосам, восклицала: «Рейн, мой Рейн». Почему–то вечно она путала его имя с рекой. Временами Райан вспоминал те забавные дни и улыбался, потешаясь то ли своей глупости, то ли тому приятному чувству светлой грусти, что остаётся в душе каждого взрослого о днях из детства.
Теперь же он, видя перед собой эти милые женские лица, внезапно остро ощутил потребность в любви – не в мимолётной, а в той великой, о которой пишут книги и снимают фильмы. Они стояли с Мэтью в коридоре университета, выходящем во двор. Шла только первая неделя нового семестра, но Райан уже подумывал о том, что вскоре следует возвращаться к усердной учёбе, учению французского и просмотру фильмов. Вся библиотека с кинокассетами была в полном его распоряжении, оставался лишь один безрадостный вопрос – что же делать ему с дипломной работой? Знакомый шелестящий звук послышался рядом с ним, и юноша встрепенулся. Бежевая пачка выплыла из кармана друга, привлекая к себе всё его внимание.