– Будешь? – Мэтью легонько надавил двумя пальцами на колёсико зажигалки. Райану непривычно было пользоваться ею, ведь в деревне все всегда и всё зажигали спичками, но он кивнул, затянулся и почувствовал, как едкий дым проникает из горла во всё его существо. Некоторое время они стояли так молча и осматривали территорию своего университета, так что складывалось ощущение, будто оба думают об одном – вскоре им придётся оставить всё это, такое привычное и ставшее почти родным, и пойти каждый своей дорогой. Но затем друзья стряхнули пепел с сигарет, выбросили окурки и остановились взглядом на одном и том же. На компании приближающихся девушек.
– У нас в деревне поголовно все рабочие курят, – поделился Райан. – Раньше после трудного рабочего дня собирали самокрутки, которые были на вес золота. Мужики, у каковых возможности не было добраться до ближайшего городка, хвастались, сколь они вкуснее обыкновенных «городских» сигарет. Но в последнее время всё–таки больше стали ездить в города, ведь многие обзавелись машинами. И почему–то выбирают именно эту марку, – он покосился на пачку, которая вновь пропала в штанах друга.
– Самые приятные и недорогие, – произнёс Мэтью. – Так что неудивительно, что о них знают даже в твоей провинции, – он тут же улыбнулся, заметив изменившееся выражение лица Райана – верный признак того, что он, в силу своего чрезмерно вспыльчивого характера, готов вот-вот устроить другу неплохую взбучку, и весело рассмеялся. Мгновенно сменив гнев на милость, юноша тоже было согнулся пополам, как заметил направлявшихся прямо к ним с Мэтью девушек. Прежнее состояние, казалось, мгновенно оставило его, и он почувствовал знакомую нерешительность, каковая краской отразилась на лице его. Райан никогда не был робким малым, и преимущественно за то его и любили в Суррее. Во всякое время он мог поддержать разговор с любым из жителей; и неважно, были они знакомы или нет – когда он входил во вкус, то не мог оторваться от беседы часами. Местным нравилась его осведомлённость и познания в том, о чём они ни сном, ни духом не ведали. А уж когда приходилось Райану вступать в споры, от их вида долго не могли оторваться и наблюдали и слушали с явным наслаждением – для деревенских сиё было сродни дракам.
Девушки шли не спеша, все такие разные и по–своему обаятельные, своим весёлым щебетанием заставляя оборачиваться встречных молодых людей. Мода на распущенные волосы началась не так давно, и юноши практически замирали, наблюдая, как развеваются на ветру изящно уложенные локоны. Все, как на подбор в ситцевых платьицах бирюзового или тёмно–синего оттенка, они не могли не привлекать внимания молодых студентов. Достаточно было остановиться взглядом на изящно закатанных рукавах, оголявших руки, намеренно пришитых – на манер моде 60–х, цветочков, рюшечек, вырезах, а после – перевести его на их гладко уложенные светлые волосы и накрашенные губы и припудренные лица, как тотчас же замирало любое сердце. Девушку, шедшую впереди всех, Райан узнал сразу. Это была его одногруппница Элизабет, с которой он никогда особенно близко не общался – не считая семинаров, когда её в компании других его однокурсников подсаживали рядом, так что приходилось взаимодействовать. Она всегда казалась ему миловидной, да и имя её – Элизабет – красивое, редкое нынче имя, каковое и пишется, вероятно, на старинный манер – сегодня выглядела как–то особенно прекрасно – или это запоздалой весной пахнет в тёплом начале учебного года? Или это сигаретный дым внезапно ударил ему в голову? Заметив его, Элизабет улыбнулась. Райан выдохнул, ощущая, как сердце его чуть ли не выпрыгивает из груди от этого взгляда, пробежался рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок, чем вызвал только звонкий смех у девушек.
– Привет, – Элизабет улыбнулась ему, а он ощущал, что не может вымолвить ни слова, как бы ни собирался с силами. – Мистер Руфис сказал, ты теперь принят в наш тайный клуб? Увидимся там, Райан, – она легонько тронула его руку, и, хотя жест сей был лишь проявлением дружбы, юноша вздрогнул всем своим существом, но то ли от растерянности и неожиданности, то ли в действительности выкурив слишком много, так и не смог ничего вымолвить в ответ и лишь глупо улыбнулся. Элизабет с девушками засмеялись и направились прочь, звонко стуча каблучками и шелестя пёстрыми платьями выше колен. Мэтью облокотился о перила рядом с другом, восторженно глядя им вслед.
– Тайный клуб? – эхом произнёс он, но обращался к Райану. – Что она имела в виду? Уж не клуб ли кинематографистов? Здесь, видимо, какая–то ошибка.