– Адель! Как давно я тебя не видел! Где ты… – Оливер недоговорил, будто всё понял по мгновенно посуровевшему лицу её. Улыбка тут же сползла с его лица, но ненадолго. Он отвлёкся на другую тему, и они зашагали к зданию вместе. За всю дорогу маленькая Адель не произнесла практически ни слова. Она слушала бесконечные рассказы друга о деревне, о новых знакомых, о дружбе со старшеклассниками, о том, что в баскетболе он нисколько не уступает им, и не вникала и в половину всего, о чём он говорил. Более того, её почти с самой их встречи мучил вопрос: зачем он всё это ей рассказывает?
– Оливер, а ты не хочешь прогуляться сегодня после школы? Недолго, во дворе. Как раньше, помнишь? – она не знала, смогла ли зацепиться томившей её с самого утра мыслью хоть за какую–то часть его огромного монолога, но после этих слов Оливер остановился и замер, точно поражённый громом. Он взглянул на неё так, словно она была ему совершенно чужой, и Адель не столько испугалась этого взгляда, сколько того, что Оливер впервые обратил его именно к ней.
– Адель, неужели ты не понимаешь, – вздохнул он. – Я же тебе вроде всё на пальцах объяснил. У меня сейчас столько дел с этим баскетболом будет…
– Но ведь не все дни напролёт, – почти взмолилась маленькая Адель, тогда как в глазах у неё вот–вот норовили появиться слёзы.
– Тебе семь лет. Мне же уже давно исполнилось десять, – тон Оливера был серьёзным. Почти как у отца. Почти как у взрослого. Адель невольно вздрогнула, отворачиваясь от него, не желая дослушивать то, что он собирался ей сказать, но последующие слова ранили её в сердце ещё сильнее. – Я не могу вечно с тобой… нянчиться… – он, кажется, собирался добавить ещё что–либо, вдруг осознав, что именно произнёс, но девочка уже бросилась прочь, до боли и темноты в глазах закрывая лицо руками, чтобы не заплакать.
Она робко постучалась и, как оказалось, вошла в класс последней, но учительницы ещё не было, и все дети занимались своими делами. Однако при виде расстроенной маленькой одноклассницы каждый вскочил со своего места, и сердце Адель испуганно встрепенулось в груди, когда она заметила такое внимание к себе. Была здесь и Оливия, которая стала с недавнего времени завязывать волосы в тугие толстые косички по последней моде. Адель заметила, как она изменилась, как сгладились её некогда угловатые черты лица, стало меньше рассыпанных по щекам и носу веснушек, а медный оттенок её рыжих волос ныне придавал ей особое обаяние.
– Что–то случилось? – она подбежала к Адель первой, протиснувшись сквозь толпу одноклассников и, не получив ещё ответа, крепко обняла её, будто бы знала наверняка, что сиё явится для подруги самым чудодейственным и необходимым лекарством. На душе у маленькой девочки вмиг стало спокойно и хорошо. Впрочем, так всегда и бывало, когда её поддерживала Оливия. – Я так рада тебя видеть! – говорила затем она, и Адель не могла не улыбаться, вспоминая болтливость подруги своей – до чего же любила она перебегать с одной темы в разговоре на другую! Ныне Адель осознавала, как же, в действительности, не хватало ей подруги всё её мрачное и грустное лето... – А то первые недели от тебя совсем вестей нет, все недоумевают, учителя не знают, где тебя искать. А у тебя что, нет телефона? У нас почти у всех в классе есть. Кроме Конана О’Салливана – это вон тот с каштановыми волосами и дурацкой чёлкой на боку. Ненавижу чёлки на боку! Ты знала, что он ирландец? Много слышала о них, но ни разу не встречала. Но с ним полкласса дружит, так что не думаю, что он такой уж страшный. И тебе советую. До чего же необычный акцент у него, Адель, ты обязана послушать! Адель, так где, ты говоришь, ты была?
Маленькая Адель уже не могла не то что скрыть своей улыбки – её звонкий смех разносился по всему классу, и, немного смущённые этой её внезапной переменой настроения, одноклассники теперь тоже улыбались, ведь никому из них за все эти три года обучения никогда не удавалось поговорить с ней и вникнуть в мир и мысли этой странной кроткой девочки. Улыбался вместе со всеми и Конан. И когда Адель приоткрыла глаза, всё ещё пытаясь унять, как выражалась в таких случаях Оливия, «попавшую в рот смешинку», она внезапно обнаружила, что он внимательно смотрит на неё, не отрывая взгляда.