Ему нравилась атмосфера последнего курса. Нравилось, как при виде него начинали переглядываться однокурсники. Как на него смотрели девушки. Большую часть лета он совершенно не следил за своей внешностью, но, благодаря Мэтью, вернулся обратно к действительности, если не сказать более – стал частью её. Он по–прежнему учил так полюбившийся ему французский и подолгу засиживался за фильмами, но отходил от всех этих занятий, как только ощущал хоть малейшую усталость. В особенности связано сиё было с рябью в глазах. Учёба снова стала у него на первом месте. К тому же, новые дисциплины ещё больше подогревали его интерес к режиссуре. Не раз уже он слышал рассказы об интересных парах Драматургии и сценарного дела, и уже одно название предмета радовало его – оставалось лишь с нетерпением дожидаться их.
Однажды они с Мэтью распрощались рано, и, некоторое время молча покурив при слабом свете луны на бледном голубом небе, расстались, и Райан по своему обыкновению сослался на множество неотложных дел, а сам, внутренне мучаясь голосом совести из–за того, что так долго скрывает это от друга, повернул обратно к университету. Предстояло настроиться, ведь сегодня у него первая консультация, но ни одной мысли касаемо кино не приходило ему в голову. Предвкушая предстоящее, он чуть ли не на цыпочках прокрался по неосвещённым знакомым коридорам, которые были заполнены студентами в учебное время. Он вошёл в полупустую аудиторию. Непривычно было видеть её не такой заполненной, как всегда, но сегодня здесь собралась вся, позволительно ли так сказать, элита университета. Райан проходил меж рядов, слыша тихие перешёптывания за спиной своей. Предчувствие подсказывало ему, что говорили именно о нём, так что непременное ощущение себя как белой вороны вмиг пришло к нему и, проскользнув в голову, заставило робеть при каждом шаге. Смешки и шёпот стихли лишь в тот момент, когда вошёл мистер Руфис, и от Райана не укрылось то, как у всех присутствовавших заблестели глаза. Эти консультации всем им явно нравились. При всей своей привязанности к декану факультета, Райан и сам едва мог дождаться начала и непрестанно ёрзал на месте, хотя и осознавал, сколь сильно это мешает соседу его. Точно держа всех и каждого в том же искушении, мистер Руфис мгновение обводил собравшихся взглядом, а после раздался его голос, и Райан, заслышав его, по привычке улыбнулся.
– Вы все, конечно, знаете, по какому поводу я сегодня всех вас собрал. Близится конец вашей учебной деятельности, а это значит, – взгляд профессора пробегал по каждому студенту, – вы должны показать всё, чему научились. На этом теория заканчивается. Теперь ваши знания следует отразить на практике, – Райан слегка вздрогнул от этих слов, отчего–то сразу позабыв, что клуб киношников – отнюдь не обыкновенное занятие в университете. Он вмиг подумал о том, что совершенно не знает, что ему делать с предстоящей дипломной работой. – К тому же, с нами сегодня новичок, – продолжал мистер Руфис. Ему несвойственно было улыбаться и, когда он хотел как–то выразить перемену настроения своего в приятную сторону, он принимался ухмыляться. Вот и ныне, только успел он совершить сей жест, как все взгляды тут же метнулись к юноше, и тот, хотя не видел себя пред зеркалом в тот момент, ощутил, что щёки его краснеют.– Райан Тёрнер, прошу вас!
«Что? Я? Но…» – как бы Райану сейРайану сейчас хотелось произнести именно эти слова, но они вместе с появившимся из ниоткуда волнением вдруг застряли в горле. Он поднялся с места и стал спускаться, чувствуя, как его изучают взглядами со всех сторон. Он встал рядом с преподавателем, а тот, в свою очередь, хлопнул его по плечу – вероятно, желая приободрить.
– Я пригласил мистера Тёрнера в наш клуб, потому что оценил его талант, – продолжал мистер Руфис, но Райан слушал его вполуха, наблюдая за взглядами аудитории. Он старался оставаться невозмутимым и беспристрастным, а сам при том гадал, что они могут думать об нём. И видел, что все они выражают совершенно разное. Лишь одна мысль сквозила в голове его: «Неужели всех и каждого представляет профессор пред всею аудиторией, не давая им и минуты на…» – незаконченная фраза замолкла в голове столь же быстро, сколь и мистер Руфис, договорив что–то о сценариях. Сердце юноши подпрыгнуло вверх, а в аудитории кое–где послышались смешки. Профессор немного отстранился, не сводя с него внимательного взгляда – приглашая выступить. И, несмотря даже на волнение, созданное среди студентов мыслью о том, что будущий режиссёр пишет сценарии, Райан отчего–то быстро собрался с мыслями и, моля небеса, чтобы у него не сорвался и не охрип голос, сделал небольшой шаг вперёд.