– Не удивлюсь, что ты ещё и Beatles слушаешь, – засмеялась она, проводя кончиками пальцев по его гладко выбритой щеке.
– Разумеется, – негромко произнёс он, уже не понимая толком, чем очарован больше – прошедшей лекцией, ею или этим тёплым вечером. Она снова весело усмехнулась, быстро вбежала на крыльцо дома, точно девушка из романтического мюзикла, и улыбнулась ему:
– Сладких снов, Райан Тёрнер.
Райану едва удавалось приходить в себя. Первый выходной после и без того непростой учебной недели выдался у него совсем не выходным. Все прошедшие события смешались воедино, и он мог давать голову на отсечение, что прошёл месяц, но никак не пять будних дней. К тому же, уже понемногу отвыкший подолгу корпеть над книгами и словарями и практически одновременно с этим – вникать в фильмы, он решился взвалить все эти дела на себя в одну лишь субботу, встав пораньше и не впуская солнечный свет в свой день. И только он принялся за французский, вспомнил те азы и слова, каковые успел выучить летом, включил кассету с очередным фильмом, вслушиваясь скорее во французскую речь, нежели всматриваясь в сюжет происходящего, как к нему ураганом ворвался Мэтью.
– Прекращай спать! – прокричал он на всю квартиру, невзирая на то, что Райан бодрствовал по крайней мере уже часов пять. – Нас ждёт восхитительный день – к тому же, и погода хорошая, к сему располагающая. Впускай в квартиру солнце, и идём на улицу. И да, не забудь всё тобою написанное. Думаю, то, что я прочитал, было только многообещающим началом, – как только он собрался возразить другу на всю длинную речь его, Мэтью уже оглядывался по сторонам, в поисках сценариев. Райан опешил и не в первую секунду осознал, что он него требуется. После они сошлись на том, что нужна непременно папка со всеми рукописями его – если быть точнее, кипа сценариев. Услышав такое предложение, Райан только махнул рукой и опустился обратно в кресло. Только тогда у него создалось впечатление, что он оказался дома – когда никуда не нужно выходить; когда можно полностью отдаваться любимой страсти – кино и предаваться так понравившемуся ему изучению французского. Не то чтобы Райан был домоседом, однако, лишь только посетил он первую лекцию в тайном клубе кинематографистов, как вечера и беседы с новыми знакомыми так и посыпались на него. Несмотря на свой болтливый нрав, он временами замечал в себе, что устаёт от этого всего. Оттого ему и не нужно было учиться проводить время в одиночестве – он всегда мог вернуться к нему, как только уставал от людей.
Мэтью продолжал осматриваться и ходить по квартире, то раздвигая жалюзи, то выравнивая книги на полке. Не раз он уже говорил другу не устраивать в доме полуночную атмосферу, но того, судя по всему, невозможно было переубедить. Все окна были зашторены, и светила лишь одна свисающая сверху лампочка на манер кинотеатра. На маленьком экране телевизора на паузе стоял очередной просматриваемый Райаном фильм. На полу рядом с потёртым креслом в стопке лесенкой лежали книги. Мэтью прочёл обложку первой – это оказался англо–французский словарь – и дальше их просматривать не стал. Цокнув языком, он покачал головой, и затем взгляд его остановился на друге, который по–прежнему пытался что–то скрывать от него за спиной.
– Это что? – спросил он, не без усилия доставая у него из рук блокнот. «Боже мой», – подумал Райан, закрывая лицо руками. Однако на лице Мэтью в тот момент заиграла улыбка. – Это новый, да? – восторженно спросил он. – Это то, о чём я думаю, Тёрнер? Возьми и его тоже!
– Зачем? – продолжал недоумевать Райан. – Куда мы со всем этим пойдём?
Он и не думал никуда собираться, а Мэтью, меж тем, уже отложил блокнот с черновиками, продолжая улыбаться.
– У тебя талант, дружище! Нельзя ведь его просто так растерять!
– Растерять? Талант? – Райан сжал кулаки. К его состоянию примешивалась теперь ещё и злоба. – Талант писать сценарии? Ещё только недавно ты сам говорил…
– Ещё только недавно я не читал твои сценарии, – перебил его Мэтью. – Послушай, – он схватил приятеля за плечо. – Я понимаю, ты считаешь, это дурацкая затея, но многие с подобного начинали. И вообще, ведь ты, так или иначе, занимаешься своим делом, и тебя не несёт в другую стезю… – он вдруг затих и некоторое время молчал, и это было так непривычно для того знакомого Райану Мэтью, что руки юноши опустились сами собой. Никогда ещё он не видел его в таком состоянии, ведь даже когда у Мэта что–то не получалось по учёбе, он улыбался, много хохотал, в крайнем случае – курил, но никогда прежде не казался таким опечаленным. – Впрочем, – наконец, произнёс Фёрт с прежней жизнерадостной улыбкой, но создавалось ощущение, что даётся она ему с трудом, – это совсем не так нелепо, как может показаться. Перед тобой могут открыться огромные горизонты, Тёрнер. А там уже недалеко до твоей мечты.