– Отчего же все так хмуры здесь? Неужели все настолько искушены? А может, у них noblesse oblige[4]?
Он ожидал получить улыбку и радушие, но от обращения сего любопытство вмиг сменилось на лице её озабоченностью, и она, будто оскорблённая чем–то, резко покинула его, удалившись спешным шагом вглубь залы. Райан обернулся к другу, чтобы получить хоть какую–либо поддержку, но тот был совсем уже далеко, общаясь с очередной леди, и юноше всё меньше нравилось происходящее с ним, пускай некоторое время назад он и восхищался этим местом. Его, почти совсем озлобленного, остановил за локоть друг. На лице Мэтью не было прежней улыбки – напротив, он казался теперь встревоженным. Тон его голоса, однако, был невозмутимым и не выражал ничего из того, что отражалось на лице.
– Уже уходишь?
– Да, Мэт, я ухожу! И ни черта не понимаю, что мы сегодня здесь забыли.
– Я лишь хотел помочь тебе, – пожал плечами юноша. – А ты не удосужился даже приодеться, несмотря на мои уговоры.
Райан осмотрел свой тёмно–коричневый пиджак, по материи своей несколько напоминающий твидовый, но нисколько при этом не потёртый, несмотря на то, что был отцовским. Правда, рукава совсем немного свисают, но при недолжном рассмотрении этого и не заметно. А бледно–красноватый галстук его с вкрапинками, пусть был не из современной моды, но сочетался вместе со всем костюмом в совершенстве. И теперь услышать подобное от друга было для него сродни оскорблению.
– Но ведь…
Он не успел договорить, потому что в тот самый момент в дальнем конце зала заприметил направляющегося к ним мужчину лет сорока, не узнать какового мог бы разве что заядлый нелюбитель фильмов.
– Не оборачивайся, – мигом прошептал он Мэтью, продолжая пятиться к двери спиной.
– Да, Тёрнер, я по–прежнему обращаюсь к тебе, а не разговариваю со стеной, – настроение Мэтью и не думало меняться. – Как после этого прикажешь выводить тебя в люди?
– Я не просил выводить меня в люди, – юноша продолжал неотрывно наблюдать за приближающейся к ним фигурой. Зрение не могло ему начать изменять в одночасье – он видел пред собою одного из великих продюсеров Англии!
– Зато я попросил тебя всего об одном небольшом одолжении, – устало покачал головой Мэт. – Сейчас к нам подойдёт один из самых известных людей в Великобритании, и что мне прикажешь сказать ему?
– Да какого..! – Райан закрыл лицо руками, отворачиваясь от друга. И почему на ум всегда приходит эта фраза, даже если стараешься иной раз не выругаться? Ноги юноши, уже начинающие подкашиваться от волнения, сами понесли его прочь из зала. По коридору его провожали охранники, а следом бегом догонял Мэтью.
– У тебя совершенно нет желания разговаривать с людьми, чёртов параноик? Или ты настолько интроверт, что не заботишься о своём будущем?
Слова сии привели его в полнейший гнев, что было совсем несложно при его взрывном характере, и Райан высказал всё, что думал:
– Попытаешься здесь заговорить хотя бы с кем–либо! Ни одна леди не желает поворачиваться в мою сторону – все слишком напыщенные и жеманные!
– Ни одна леди? – Мэтью с мгновение озадаченно молчал, а после громкий хохот его всполошил весь лестничный проём. – Да у тебя ни манер, ни сердца! Райан, общение с кем–либо из высшего света первым вкорне противоречит этикету.
– Плевать на манеры. Плевать на светскую жизнь, – руки его сами собою сжались в кулаки, покуда он спускался по лестнице. – Я не просил тебя о том, Мэт, и едва ли мне сиё по душе.
– Ты сам не ведаешь, о чём говоришь, – качал головою друг. – Твои сценарии, твой талант, твоё будущее…