– Моё будущее не должно тебя волновать! – вновь сорвался Райан, а после, на мгновение обернувшись, увидел пред собою блистательного молодого человека, у коего за плечами был обшитый золотом банкетный зал, известный продюсер в знакомствах и богатые родители. Нет, думалось ему теперь, Мэтью вовсе не помогал ему всё сиё время, а лишь вычитывал сценарии, дабы хвалиться ошибками и глупостями пред богатыми друзьями. И причина, по каковой позвал он его сюда – лишь ещё одна насмешка; представление всем того самого «Райана Тёрнера», каковой, стремясь стать режиссёром, возомнил себя сценаристом. И так разгневали его доводы эти, что он продолжил: – Ибо твоё мнение меня нисколько не волнует.
– Не волнует?.. – Мэтью на мгновение остановился, качая головою. Райан тоже не двигался с места, а после с неохотою поворачиваясь к нему:
– Не волнует. Нисколько. Ты вечно жалуешься, что выбрал не свою профессию, при этом ничего не делая, чтобы хоть как–то совершенствоваться.
Воцарилась непроницаемая тишина. Были слышны лишь негромкая мелодия из песни Фрэнка Синатры, доносящая из зала сверху, да случайные смешки. Оба юноши молчали, даже не переглядываясь, а затем Райан снова принялся спешно спускаться по лестнице в сопровождении тех же самых охранников.
– Тёрнер, ты ведёшь себя как ребёнок, боящийся идти к стоматологу!
Не слушая окликов Фёрта позади, Райан накинул на себя оставленное в гардеробе пальто и, быстрым шагом свернул с Найтсбридж в маленькие улочки прямо к знакомым районам. По дороге он клял себя, клял своё недопустимое поведение с другом – когда ещё бывало такое, что чувства, нахлынув, одним махом сметали из его разума всё? Лет пять назад, когда он сильно поссорился с родителями и сбежал с фермы учиться в Лондон. Но по приходу домой, он обнаружил, что вся злость в нём остыла вместе с горьким, только что проснувшимся раскаянием. Он взглянул на лежавшую на столе кипу сценариев. Все они были несколько раз им отрепетированы и перечитаны – так дотошно, до единого слова и слога, что порой казалось, будто он собирается уже снимать по ним фильмы. А Мэтью всегда помогал ему в этом. Что–то больно кольнуло юношу в сердце. Райан взял один листок. Сколько уже раз он признавал их негодными и сколько раз друг говорил ему обратное! «Может, зря, может…» Он рассерженно взглянул на гору листов и, наконец, решился. Сценарии летели из–под его рук один за другим. Точнее, то, что от них оставалось. Маленькие ли то были клочки или большие куски – юноша разбирать не стал. Он сгрёб их все в одну кучу и вынес в мусорное ведро.
[1] Имеется в виду песня F.R.David – Words don’t come easy
[2] Радость жизни (фр.)
[3] John Lennon – Imagine
[4] Положение обязывает (фр.)
VII
Покуда дни пролетали один за другим, он всё сильнее убеждался в том, сколь, в действительности, похожи они друг на друга, а потому почти их не различал. Он бы по привычке перестал выходить из дома и с головой погрузился в мир фильмов, в котором актёры сменяли один другого, слова и диалоги различались, но смысл оставался одним, вновь и вновь бы переключал одни кассеты на другие, как только видел знакомый сюжет – всё это непременно случилось с ним с самого начала, если бы не Элизабет.
Он никогда прежде не был близко знаком с женским миром, но сразу же осознал, что все они, не без исключения, обладают невероятной интуицией. И как только они с Мэтью перестали общаться, Элизабет сразу же заметила это и стала задавать ему множество вопросов, даже, кажется, пыталась примирить молодых людей. Райан и сам признавал себя виноватым, но мириться первым не собирался. Вероятно, Фёрт и правда хотел помочь ему, но, с другой стороны, не так уж трудно было ему предупредить или хотя бы намекнуть на таковое важное мероприятие. Да к тому же, временами думалось ему, отчего Фёрт вотще решил, что, если он так захочет, Райан должен с кем-то знакомиться?
Ныне же встречи с Элизабет и открытия последнего курса увлекали его больше. Правда в один день, после лекций, он не смог пройти мимо полюбившейся ему церкви в необычном готическом стиле. Элизабет была потрясена до глубины души – они шли с ней вместе за руку, и юноше пришлось затащить её в церковь вслед за собой. Вначале она некоторое время пыталась понять, что они здесь делают, но заметив Райана что–то тихо просящим, вмиг всё поняла. Юноше и самому стало неловко. Свои искренние чувства, питаемые им к религии, он никогда не стремился – да и ни в коем разе не хотел – показывать никому иному, храня их в своём сердце так бережно, как может хранить в себе любовь неуверенный робкий любовник – юноша, полюбивший девушку впервые. Ни Мэтью, ни кто–либо из семьи, разумеется, не знали, что он раз в неделю–две посещает церковь и уже единожды был на причастии. Но Элизабет была первой, кого он посвятил в свой маленький, никому не известный мирок. Он надеялся на поддержку от неё, а она лишь посмеялась над ним, как только они вновь оказались снаружи. Райану, который был рождён в провинциальной среде, а значит, научен показывать все свои чувства, какими бы они ни были, не скрывая, была не ясна эта странная для него реакция. Он не стал упрекать её – нет, никогда ничего подобного он не позволил бы себе с ней. Он шёл молча всю дорогу, выслушивая её речь о том, что порой она совершенно не понимает его, его странных убеждений, его привязанности к вещам, которые уже давно стали старомодными. При этом, она не может не восхищаться тем, какой он замечательный разносторонний человек, что, к тому же, слушает хиты Beatles и Джорджа Майкла, которые вышли из моды вот уже лет как 10 назад. Явное противоречие это абсолютно не укладывалось в его голове. Юноша так и ощущал, как своим заявлением она просто поставила его в ступор и, кляня непостижимую для него логику, он не произнёс ни слова даже тогда, когда она попросила поцеловать её на прощание. Она вновь обвинила его – на сей раз в том, что его мысли важнее ему, чем она сама. Райан вернулся домой в странном расположении духа, полностью, при этом, запутавшись. Это была первая их с Лиз крупная ссора. Впрочем, уже к новой встрече тайного клуба кинематографистов они помирились.