– Не пойми меня превратно, но все девушки становятся злобными раз в месяц, – говорила она ему в перерывах между поцелуями. – Ты ведь не сердишься на меня? – сердиться на неё он не смог бы ни в коем случае, но повода для раздражений по месяцам не находил.
Благодаря ей, Райан стал ещё больше творить. В сценариях его фильмов, наконец, появились девушки – уже не просто как украшение и шаблонные персонажи, взятые из других кинотворений, а как настоящие герои со своим собственным описанием, характером, диалогами и, соответственно, действиями. На одной встрече с мистером Руфисом Элизабет обнаружила, чем так сосредоточенно занимается её молодой человек, когда не следит за ходом пары, выяснив для себя, что всё это время он записывал не конспекты. Она была восхищена тем, что даже во время учёбы ему удаётся сосредотачиваться на своих мыслях и писать сценарии. К тому же, в основном, он писал не по эпизоду и не по картине в день, а по несколько листов. Он, в свою очередь, не прятал от неё свои творения, и она стала помогать ему разрабатывать их. И если Райан когда–то считал, что никто не сможет заменить ему Мэтью, то теперь он ощутил, что его творения снова кому–то нужны, что имеют все шансы быть признанными в будущем. Внеучебные встречи становились для него ещё более интересными. С помощью Элизабет он познакомился со всей элитой университета – и какими забавными казались ему эти молодые люди! Все они, создавалось впечатление, вышли с видеокассет со старыми фильмами. Все без исключения с шарфами, обвязанными вокруг шеи, в развевающихся, застёгнутых не на все пуговицы пальто, в лакированных ботинках с небольшими каблуками. Девушки ходили в платьях, курили одни сигареты с молодыми людьми, под стать им носили береты и дамские шапочки и все вместе проводили беспутное время сиё. Их объединяли две вещи – умение веселиться и кино.
Они не раз теперь устраивали посиделки вместе, обсуждали прошедшие занятия с мистером Руфисом – Райан убедился, что огромную любовь к этому преподавателю питает не он один, но и весь режиссёрский факультет; шли по тёмным столичным переулкам, разыгрывая то сцены перестрелки, то – невзаимной любви (в последних на главные роли брали в основном их с Элизабет). Райан, от природы нрава своего любивший много разговаривать на самые разные темы, влился в компанию сию столь быстро, что вскоре даже Элизабет стала обижаться и укорять его, что он уделяет ребятам больше времени, нежели ей самой. Однако когда ещё в жизни был он так близок к интересующимся фильмами, как сейчас?
До него вдруг разом дошло, где проводили время все эти молодые люди, пока он читал дома книги и, лишая себя сна, учил пособия по сценаристике и французскому языку. Университетская их жизнь, начавшись на первом курсе, практически не изменилась за все эти годы, но молодые люди успели сблизиться, подружиться и создать свой собственный тайный клуб кинематографистов – а это, по мнению Райана, могло быть им дороже того иностранного языка, который он даже не успел выучить до конца. Впрочем, некоторыми свободными вечерами ему удавалось–таки засесть за французскую литературу, каковую местами он начинал понимать без словарей, не переводя на родной язык, а читая сразу же в оригинале. Когда таковые непостижимые вещи, как a intervalles re’guliers научился он переводить кратким «то и дело», в голову взбрели совершенно безумные мысли, чтобы пойти учиться на переводчика, каковым, само собою, Райан лишь посмеялся.