– Первая стадия написания любого сценария – идея или замысел. Даже если в ваших головах будут сидеть восхитительные герои и их характеры, пейзажи, в которых вы будете планировать снимать ваш фильм – без целостной идеи ничего не выйдет. Впрочем, разве появились бы такие шедевры без идеи? – он кликнул по пульту, который держал. Райан не так сильно был знаком с компьютерами и буквально ахнул, заметив картинки, появившиеся на экране. Вскоре он, однако, привык к тому, что они сменяются одним лишь нажатием на кнопку преподавателем. Это были плакаты и постеры самых его любимых фильмов – он смотрел на них, сменяющих друг друга, вспоминал романтические и драматические сюжеты, комедийные повороты, вещи, вызывающие слёзы…. И ощущал, как невыносимо ему хочется начать писать что–нибудь прямо сейчас. Он ощущал, что погружается не просто в увлекательное занятие, а в невероятный мир, в котором его всегда примут и поймут его идеи.
Пара пролетала незаметно. Райан пытался писать так быстро, как только мог, боясь упустить хотя бы одно слово. Не раз его прерывала Элизабет – дёргая ли за руку, тихо ли шепча что–то. Он начинал подозревать, что не всегда ей удаётся понять смысл услышанного, а потому и записывать она не всегда успевала, но он лишь мягко одёргивал её, скрывая всё нараставшее в нём раздражение из-за того, что она отвлекает его от любимого занятия. В конце концов, юноша пообещал поделиться конспектом после занятия.
– Формула замысла проста: герой + чего он хочет. И если вы вспомните любой фильм – будь то современный, будь то незаменимая классика, – в аудитории раздались смешки, когда на экране появились кадры из фильма «Леон», – она присутствует там всегда. Кстати, именно эту формулу используют критики и искусствоведы, когда пишут аннотацию.
– Два самых ключевых элемента вашей идеи: конфликт и стремление главного героя, – продолжал мистер Фостер. – Ещё не начав писать, задумайтесь – каков его альтернативный фактор? Стремление подогревается именно им. Что, как не удар по самоуважению, заставило вашего героя стремиться к этой цели? Что, как не риск профессионального провала? Физический вред, угроза своей жизни или даже жизни всей его семьи? А может, и вовсе – популяции и всему человечеству? Именно на этой стадии продумывания и зарождается конфликт.
Конфликт – это борьба сторон, заканчивающаяся поражением одной из них – физическим или духовным. Конфликт должен быть острым, чтобы возникала потребность решить его прямо сейчас.
Каждая фраза его мотивировала юношу. Каждое слово поджигало в нём желание поскорее взяться писать сценарии. Последний раз он притрагивался к ним лишь на выходных, хотя бывало время, когда он переписывал и редактировал их каждый день. Они продумывали с Элизабет романтическую сцену – но разве требуется придуманный предмет любви, если существует и реальный? И поэтому он с такой неохотой закрывал в конце занятия тетрадь, откладывая перенявшую тепло его рук ручку в сторону.
– Из домашнего задания вам будет всего одно упражнение – пишите, – мистер Фостер выглядел таким невозмутимым и спокойным, точно только что не проник в самое сердце пяти десятков молодых людей. – Пишите что угодно. Можно каждый день. Можно раз в неделю. Это могут быть ваши мысли. Это может быть итог дня. Впечатление от какого–либо важного для вас события. Напишите то, что чувствуете в данный момент и представьте, как это можно было бы преобразовать в фильм. Занятие окончено, – внезапно прервал сам себя он и, легонько хлопнув руками по столу, взял кожаный портфель и удалился из аудитории. У Райана за все полтора часа накопилось столько вопросов, что он не мог долее держать их в себе. Подсознательно он понимал, что Эндрю Фостер – единственный кроме Мэтью, кто мог бы понять его в его сценарном деле. Он постарался как можно скорее выскочить со своего места, но его остановила поднявшаяся Элизабет, которая тут же с лучезарной улыбкой направилась к нему. Он не мог отказать ей никогда и ни в чём, но именно сейчас было такое неподходящее для этого время! Тут же и один из его новых знакомых позади принялся обсуждать мистера Фостера. Юноша, будучи необыкновенно взбудораженным, услышал лишь одно: «Никого из нас этот доходяга не заставит писать». Его так рассердило всё происходящее: столпившиеся у выхода из аудитории студенты в тот самый момент, когда он так жаждал обсудить насущные вопросы с преподавателем, смех находившейся рядом Элизабет, совершенно отвлекавший его ото всех мыслей, нелепые доводы этого юноши, который совершенно ничего не смыслит в сценарном деле! – что он, позабыв обо всём на свете, в нетерпении и некоем даже раздражении рыкнул, а после бросился прочь ото всего этого и, только успел покинуть аудиторию, заприметил преподавателя в коридоре.