– Мистер Фостер! – он устремился за ним столь спешно, как только мог – а ещё в детстве Райан, опасаясь порой отцовских наказаний, научился бегать так быстро, что в школе его во всех классах ставили в пример. Тот мгновенно обернулся, но, не успел юноша и слова произнести, как заметил направляющегося к ним быстрым шагом Мэтью. Сердце его пропустило несколько ударов при виде бывшего друга, но он тут же взял себя в руки и, намереваясь обратиться к профессору с самым невозмутимым видом, открыл было рот, как услышал рядом с собой знакомый голос: «У меня есть к вам вопрос».
Они произнесли это синхронно. Преподаватель взглянул сначала на одного молодого человека, потом на другого. Мэтью с Райаном тоже переглядывались, со стороны казавшиеся, должно быть, врагами, ибо взгляды их выражали полнейшее презрение друг к другу. Но мистеру Фостеру почудилось в этой незримой связи нечто другое. Он прищурился, но не вымолвил ни слова. Мэтью многозначительным взглядом указал Райану на преподавателя.
– Пожалуй, Фёрт, уступлю вам, – усмехнулся Райан.
– Благодарю, Тёрнер, – сухо промолвил тот, но, было заметно, что только такого исхода он и ожидал. Он тут же заговорил с профессором. Райану было совершенно безразлично хотя бы слово из их разговора, но с определённого момента он стал понимать всю суть его, и это заставило его вздрогнуть.
– Теперь вы, вероятно, будете презирать меня профессор.
– Поверьте мне на слово, 70% ваших одногруппников уже презирают меня куда больше, – улыбнулся мужчина. – И то, что вы сомневаетесь в выбранной профессии, нисколько не может изменить моего отношения к вам. Это было бы даже глупо с моей стороны – я совсем вас не знаю, мистер Фёрт, – улыбка вновь возникла на его лице. Райан обнаружил, что, в отличие от его любимого мистера Руфиса, на лице этого мужчины она возникает чаще и кажется более приветливой и дружелюбной.
Мистера Фостера нельзя было назвать непривлекательным. Напротив, Райан отметил про себя, что он, должно быть, очень нравится женщинам. Но для своих лет он выглядел чересчур осунувшимся – вероятно, влияла тяга к алкоголю. И пускай эта самая улыбка так часто появлялась на его лице – несомненно, добрая и самая что ни на есть искренняя, она не могла скрыть какое–то отпечатавшееся горе, возможно, даже болезненную тревогу, которая так порой сильно вживается в сознание людей, что отражается даже на лицах их. Он предпочитал, видимо, хранить гробовое молчание, нежели делиться с кем–то переживаниями, считая, что пережить всё одному – есть лучший выход из душевного смятения и тревоги. Он не любил особенно сходиться ни с кем – ни с женщинами, окружавшими его, ни даже со студентами. Но одиночество означало для него не смертельную скуку, а лишь познание самого себя. Оттого – от этого самого одиночества, так странно неряшливо сидела на нём рубашка и такими не до конца проглаженными казались бежевые брюки. Потому выглядел он наспех причёсанным, и незнающий мог бы сразу признать в нём растерянного человека, живущего, к тому же, в своём мире. В общем, по одному лишь взгляду он напомнил Райану его самого.
– Я интересуюсь журналистикой уже очень давно, сэр, – смущённо продолжал Мэтью. – Причём, самой что ни на есть настоящей – не бульварной. Представляю себя порой то ведущим, то корреспондентом. То так и вижу, как мог бы, наверное, писать статьи и каждый раз видеть под заголовками своё имя. Но никогда ничто не привлекало меня так сильно, как киноиндустрия.
– Журналистом можно стать с любым образованием, важен лишь талант, – улыбался мистер Фостер, и Райану припомнилось, как он ни словом не мог поддержать друга, когда он выражал ему свои сомнения относительно профессии. – А он, в плане коммуникации, у вас явно есть.
Райан и не заметил, как подошла его очередь задавать вопрос. Как и всегда в общении с умудрёнными опытом людьми, им овладела робость, и ему стоило немалых усилий, наконец, перебороть её, чтобы не упустить свою возможность.
– Мистер Фостер… Сэр… У меня к вам довольно личный вопрос, и я опасаюсь, как бы вы тоже не начали презирать меня после него… – он мялся, ходил всё вокруг да около, не решаясь передать словами самое главное, и в итоге решительно поведал ему, что давно уже не просто интересуется сценариями, а пишет их. Он, конечно, признавал, что у него получается из рук вон плохо, что не всегда всё идёт в сюжете по его замыслу – это был какой–то странный запутанный круг, который он стремился понять, но не мог. – Понимаете, мы всё–таки учимся на режиссёров, и я более не удивляюсь тому, что одногруппники не поддерживают моего увлечения. Ведь сценаристы – …