Впрочем, окончание осени обещало быть для него началом чего–то нового и незабвенного – ведь нынешняя зима – последняя его зима в университете. Он уже представлял, как они будут праздновать Рождество вместе с Элизабет, как он представит её родителям, где она, наконец, сможет познакомиться с чудесными местами его родины. И хотя Райан, вопреки воле и верованиям родителей, не собирался возвращаться домой после обучения в Лондоне и жить там, он любил родные края. Иногда они грезились во снах, и он нестерпимо ждал середины декабря, дабы туда вернуться. Но уже в конце ноября погода так внезапно переменилась с тёплой осенней на непривычно холодную зимнюю, что он практически оставил все свои планы. К тому же, на днях пришло письмо от родителей, которые беспокоились за сына – в частности, от матери, ведь с отцом по–прежнему не держали они связи. Она писала, что все дороги замело, и сиё Рождество станет самым холодным за последние годы. Ему не внове уже было отмечать сей праздник вдали от семьи и фермы, однако же, внове было то, что будет он с любимой девушкой. И в то самое время, покуда думал он о недалёком будущем, новые знакомцы его занимались планами на более далёкое будущее. Ещё толком не ведая, что ждёт их в последующие месяцы, они мечтали о каникулах и рассуждали, каковыми выдадутся они для них.
– Представляете, как летом будет здорово! Сдадим экзамены, получим дипломы – и будем отмечать до самого сентября!
– Дипломы ещё нужно получить, – проворчал Райан, перечитывая всё записанное на прошлой лекции мистера Фостера. После того, как большинство его одногруппников, включая и часть их «элиты», напрочь отказались делать задание профессора, несмотря на его уверения больше писать, Райан начал охладевать к ребятам. Сам он хвалил преподавателя почти после каждой лекции, обдумывал, что они пройдут дальше, и вот уж не впервой советовался с ним после пар. Замечал он также и то, что сам Эндрю Фостер каждый раз рад поговорить с ним. Юноше даже пришло в голову, что, вероятно, мистер Руфис рассказал ему о нём.
– Ты всё ещё беспокоишься о работе? Снимем что–нибудь и напишем речь в защиту – делов–то. Вы вот где думаете жить после университета? Я бы предпочёл остаться в Лондоне, но, наверное, поеду в Мюнхен. Мы с родителями были там прошлым летом, очень понравилось.
– А я вижу себя в Париже, – улыбалась Элизабет, глядя на Райана. – Если бы мой муж был режиссёром, мы могли бы вместе разъезжать по городу и не переставать искать всё новые кадры.
– Женщины–режиссёры всегда только про любовь снимают, – махнул рукой Стив, театрально закатывая глаза.
– А Рэмси Линн? – откликнулась Элизабет.
– 1:0 в твою пользу, – захохотали молодые люди.
– В любом фильме всё равно есть намёки на любовь, – хмурился Стив. Райан, не желая дольше слушать их, закрыл уши руками, упирая локти в стол, стараясь сосредоточиться на чтении конспекта и вникнуть в него. Но вот в аудиторию вошёл мистер Фостер, и мир для юноши вновь преобразился.
– На чём мы остановились в прошлый раз? А, перипетии. Перипетия – это приём, обозначающий неожиданный поворот в развитии сюжета. Когда мы будем учиться писать сценарии, вы обнаружите, что, как только сюжет заносится на бумагу, он почти тут же меняется, переходит от одной концовки к другой. Вот у вашей романтической героини внезапно появляется пистолет под рукой, а уже через 20 минут фильма он ей неожиданно понадобился из–за грабителя, проникающего в дом.
– Но разве мы не должны знать, о чём пишем? – рука Брэндона взметнулась вверх, и он ехидно взглянул на преподавателя.
– Разумеется, должны, – кивнул мистер Фостер. – Это ваша задумка. Всё когда–то начинается с идеи, с плана сюжета. Но скажите мне, если вы заранее будете знать исход, разве не удастся подобное и зрителю?