Все ошеломлённо молчали, а у Райана, который всё это время неотрывно наблюдал за профессором, глаза так и блестели. Но сам мистер Фостер был внешне спокоен, пускай другой на его месте и ликовал бы от возникшего волнения, каковое удалось поселить в молодых сердцах – совершеннейшая редкость в наше время. – Писать сценарий и придумывать сюжет – это как восходить на гору с завязанными глазами. Главное в этом непростом деле – найти саму гору. То же самое, впрочем, и у писателей. Но вернёмся к перипетиям.
В обыкновенных видео–зарисовках их должно быть не меньше трёх. В коротком метре не дольше 15 минут достаточно одной–двух. Перипетии всегда выбираются по вашему усмотрению, но вы держите их в голове – то есть, в сценарии их прописывать не надо.
Совершенно погрузившись в такой родной ему, но чувственно необъяснимый мир кино, Райан не заметил, как закончилась лекция, и они перешли к практической части. В прошлый раз мистер Фостер так и не дождался от многих ответа, и лишь единицы, включая самого Райана, выполнили домашнее задание. Теперь же юноша, сгорая от нетерпения, вытащил очередное выполненное им задание, ожидая, что будет говорить профессор.
– В прошлый раз мы обсуждали с вами тягу к письму и то, что её не следует бояться. Я предложил вам взять обычные листы и написать на них то, что вы чувствуете прямо сейчас. Если часто повторять это упражнение, вы перестанете бояться белых листов…
– Бояться белых листов! – раздался с задних рядов голос Стива, и по аудитории пробежали предвкушавшие представление тихие смешки. – Будущим режиссёрам следует бояться разве что неорганизованной команды!
Мистер Фостер, казалось, совершенно не слыша его, продолжал:
– Бояться белого листа – это нормально. Идея, даже если она сидит в вашей голове, просто так никогда сразу не польётся на бумагу. Именно поэтому я призвал вас писать обо всём, что придёт к вам в голову. Это задание абсолютно в свободной форме, и потому его невозможно сделать неправильно. Главное для вас – выразить свои чувства. Будьте критичными к себе. Будьте меланхоличными. Будьте счастливыми и будьте чем–то обеспокоенными. Ваша идея сама найдёт слова для того, чтобы проявиться на бумаге, – он ходил между рядами, собирая исписанные листы. Накануне юноша перечитывал свой листок, с удивлением обнаруживая, что из написанного получился самый настоящий рассказ. Когда мистер Фостер был рядом с ним, он внезапно приветливо улыбнулся Райану.
– Очередное творение, мистер Тёрнер? – услышал он его тихий вопрос и буквально весь зарделся при мысли, что, вероятно, этот талантливый преподаватель выделяет его среди прочих. Элизабет тоже протянула листок Фостеру, и Райан одарил её благодарным взглядом. Среди «элиты», пожалуй, лишь она единственная не возникала против занятий по сценаристике.
– Кто из вас что почувствовал, пока писал? – мужчина вернулся к преподавательскому столу, и несколько рук неуверенно взмыли вверх. Эндрю осознавал этот страх. Студенты–режиссёры боялись того, что они пишут. Теперь, видя явление это пред собою, он невольно вспоминал себя на первых порах – и то, как сочинял он коротенькие школьные произведения, включая в них ребят, с каковыми учился в одном классе; и то, как вызывали его к доске, дабы он прочитал всё написанное, и каждый присутствующий смог бы в героях узнать себя. Сии моменты происходили лишь по велению учителя, а оттого довольно редко, но каждый раз, выступая таким образом, он ценил их внимательные взгляды, временами – волнение, отражавшееся в детских глазах, и улыбки на их лицах в самые весёлые моменты повествования. Ему мнилось, что, раз они реагируют таковым образом, значит, им всё нравится. Значит, в нём поистине есть самый что ни на есть настоящий талант писателя. Однажды, читая очередное произведение, он намеренно принялся говорить слово «кавычки», выделяя, таковым образом, ироничные места, а, когда завидел улыбку на лицах слушающих, уже не мог остановиться и прекратить так делать. И лишь позже предстояло убедиться ему, что вызывали его к доске пред классом только лишь в моменты, когда учителю необходимо было отлучиться, а смеялись одноклассники вовсе не над «кавычками», а над собственными своими шутками.
– Казалось, что–то за меня само пишет, – услышал он где–то недалеко от себя женский голос. Это вдохновенно рассуждала одна из сокурсниц Райана.
– Я был самим собой в этот момент. Я был свободен и даже… счастлив.
Фостер выслушивал мнения студентов и кивал в знак того, что услышал каждого из них.
– Если вы ощущали хоть что–то, похожее на это, значит, вы вошли в струю. Вы поймали тот поток энергии, который мог копиться в вас годами, но излился в один момент, как только вы начали писать. Все ваши мысли, порывы, желания – было ощущение, что они вас терзали всё это время?