Райан был в волнении и полнейшем восхищении. «Неужели есть такой человек, – думал он с восторгом, не отрывая взгляда от мистера Фостера, – который мыслит в точности как я? Который мог бы понять мои желания и страхи? Мою любовь к сценариям не просто как увлечение, а как отдельный мир?» – он пребывал в этом воодушевлённом состоянии всё то время, покуда профессор обсуждал со студентами задание.
– На следующее занятие задание будет довольно простое. Засеките полчаса и сходите погулять в удобной обуви и одежде. Можете даже обдумывать какой–то беспокоящий вас вопрос по ходу всей прогулки. Приглядывайтесь к тому, что вокруг вас, что вы видите пред собою. К своему настроению. Не забывайте обращать внимание на мысли, которые вас посещают. Возможно, вы как раз сможете найти ответы на интересующие вас вопросы. А после вернитесь домой и пишите. Пишите всё, что вам удалось узнать.
На сей раз Райан специально не стал подбегать к мистеру Фостеру. Он остался в аудитории, прислушивался, что он советует другим студентам, и старательно всё это время делал вид, будто продолжает выводить что–то в тетради – всё до того самого момента, пока мужчина сам не заметил юношу.
– Мистер Тёрнер, – окликнул он его. – Что–то вы засиделись. Все уже ушли.
– Мистер Фостер! – Райан быстро поднялся, сгрёб вещи со стола и поспешил вместе с преподавателем прочь из аудитории. Он выключил свет, и они пошли по лишь наполовину освещённым коридорам университета. Райан некоторое время для приличия молчал, а затем не выдержал: – Лекция была очень интересная!
– Правда? – мужчина удивился. – А я решил, будущие режиссёры посещают мои занятия для приличия.
– Ну, что вы! Просто никогда у нас никто не вёл сценарное дело, – он запнулся. Он забыл добавить ещё кое–что: никогда никто не вёл так, как он.
– Писать должны писатели, думают они? – усмехнулся мистер Фостер.
– Я и сам раньше так считал, – Райан слегка нахмурился и опустил голову, но тут же выпалил то, что уже давно сидело в голове его: – Видимо, многие просто–напросто не ожидали, что им придётся мало–мальски поменять точку своего зрения. Знаете, временами трудно и милю пройти в чьих–то ботинках, а здесь – всё совершенно новое каждое занятие! А ребята привыкли к тому, чтобы им задавали посмотреть «Бойцовский клуб» и выявить, в чём конфликт картины. Но то, как вы рассказываете..! Ваши лекции очень мотивируют.
– Вы мне льстите, мистер Тёрнер, – но, несмотря на то, каким тоном была сказана эта фраза, на лице мистера Фостера возникла улыбка. Более того, Райан мог поклясться, что после сего небольшого откровения он как–то внимательнее взглянул на него. – Я лишь человек, который сильно любит писать и не представляет без этого своей жизни. Вы ведь наверняка знаете, что мы не можем подумать ни об чём, что выходит за пределы нашего понимания – от этого у студентов сейчас и недовольства.
– Ваши лекции подарили мне веру в себя, – Райан покраснел. Наконец то, что он так давно намеревался сказать, словами вылетело из его мыслей. Однако он нисколько не смутился и, лишь откашлявшись, продолжил: – Моё окружение не понимает меня в сём вопросе. Они считают, что писать сценарии – дело, не достойное режиссёра. Они говорят о чём–то своём – о вещах, каковые ничем не пригодятся им в жизни. Они…
– Они молоды, – мягко прервал его мистер Фостер. – Пишут, на самом деле, все. Сценарист, журналист, драматург, рекламный редактор – все они писатели. И я в какой–то момент понял, что не хочу быть таким преподавателем, который с завистью наблюдает, как его студенты пишут, а у него якобы нет времени. И я решил писать, пока пишут они. Впрочем, – замялся вмиг он, – я хотел скорее поговорить о вас, Райан, – юноша зарделся и, даже если и захотел, не смог бы теперь отвести взгляда от профессора. Впервые он обратился к нему по имени! – О вас и о вашей молодости. Книги и знания так и останутся на века книгами и знаниями. А вот молодость… Это такое время, Райан – вы пока, может, этого и не понимаете. Вы считаете, что дни будут сменяться днями, и ваша университетская жизнь – хотя в глубине души у вас может сидеть осознание того, что она подходит к концу – так и будет неизменно продолжаться, но это не так. Есть вещи куда важнее этого всего, – он остановился, повернувшись к юноше лицом и улыбаясь. И Райан заметил позади него, за стеклянными дверями, Элизабет. Она ходила перед входом в здание, не решаясь ни уйти, ни вернуться обратно. – До свидания, мистер Тёрнер, и успехов вам.