Адель замерла от такого неожиданного заявления и некоторое время не могла произнести ни слова, но всё же осторожно уточнила:
– И как же он смог там поместиться?
–Так ведь он был совсем маленький! – усмехнулась Оливия. – А теперь, пока мамы с нами не было, он совсем вырос, и ему настала пора появляться на свет.
– Но разве детей не находят в капусте? – Адель произнесла это быстро и неожиданно даже для себя самой, поэтому тут же закрыла рот руками, испугавшись, что сказала глупость. Она не помнила и вряд ли бы смогла когда–нибудь припомнить, что об сём ей говорила её няня, утверждая, что, когда она повзрослеет и вступит в брак, они вместе с мужем будут выращивать капусту, в которой одним днём найдут своих детей.
– Нет, конечно, – Оливия, впрочем, даже не придала значения словам подруги, полностью поглощённая тем странным событием, произошедшим в её короткой жизни. – И сегодня мама возвращается. У меня появится братик, Адель!
Адель с изумлением уже битый час наблюдала за маленьким красноватым существом, мирно спавшим в приготовленной для него кроватке. Мысли, мучившие девочку, смешивались с осознанием самой себя – подобные размышления в последнее время всё чаще и чаще посещали её. Неужели и она была когда–то такой же маленькой и хрупкой? А после совсем немного выросла, и Оливеру приходилось, несмотря на свой возраст, обходиться с ней так, как положено вести себя с маленькими девочками? В голове её всё точно вставало на свои места – и крепкая дружба, и частое времяпровождение с ним. И кольца из одуванчиков. Чувствовал ли он лишь, что должен заботиться о ней, а сам при этом не испытывал ровно того же, что она?
– Правда он милый? – вывела её из собственных мыслей подруга, пристраиваясь рядом к кроватке. – Это теперь мой маленький брат! Мой маленький Райан.
Домой Адель возвращалась в несколько растерянных чувствах. Тревожные мысли, к которым она так внезапно пришла, не давали ей покоя. Она обнаружила отца, привычно спящего в кресле и, пытаясь не производить ни звука, сняла с него ботинки, накрыла пледом и прибрала всю грязную посуду в доме. Но какое–то внутреннее беспокойство всё не давало ей уснуть. А на другое утро она узнала, что Оливер уехал в деревню, даже не попрощавшись с нею.
– Ты меня извини, конечно, Адель, но он мне никогда не нравился, – недовольно ворчала Оливия. – Вы с ним много лет не виделись – а он так странно при первой встрече себя вёл! Это же действительно совпадение было, что вы с ним встретились в одном городе, в одной школе!
Адель лишь молча выслушивала подругу, но сама не высказала ни одной мысли из тех, что тревожили её ещё с прошлого вечера. Но крепкая дружба сплотила их настолько, что Адель могла переживать вместе с подругой любые счастливые моменты, уже заранее предчувствуя их, а Оливия, в свою очередь, наперёд знала обо всех её горестных переживаниях, даже если не догадывалась об их причине. В тот день они собрались только частью своей компании, но, тем не менее, Оливия не покидала маленькую Адель ни на минуту, сначала всячески пытаясь её рассмешить, после – во всём спрашивая её мнения и совета. Но как бы задумчива в тот день ни была сама Адель, от неё не скрылась неожиданная новость – впервые с ними в компании был Конан О’Салливан.
Их день проходил обыкновенно. Они играли в привычные игры, и когда большинству надоели «Пятнашки», и утомлённые дети разлеглись на сырой земле, кто–то из компании подал голос и предложил сыграть в «Блошки». Тут же нашлись и фишки, и ребята со смехом и улыбками принялись за новое занятие. Не отставала от компании и Адель. Несмотря на неясную никому печаль, всё ещё отражавшуюся на лице её, она веселилась от души – ей действительно нравилось не просто проводить время с этими ребятами, но и каждый раз узнавать от них что–то новое, даже если это были всего лишь неизвестные ей до сего момента игры. Но, как бы она ни пыталась справиться с собою, она не могла то и дело не бросать мимолётных взглядов на Конана. То ли непривычно ей было видеть его, всегда такого ухоженного и опрятного, в их дворовой компании, то ли – и к этому варианту она больше склонялась, она приглядывалась к нему, силясь понять намерения его. Худощавый, но такого же роста, как и все остальные, он, тем не менее, не мог не выделяться в компании. Когда он долго смотрел на кого–то, явно задумавшись, зрачки его и без того тёмных глаз становились шире. На лице, узком и впалом, так явственно проступали скулы, что он казался старше всех присутствующих. И тем не менее, хоть он явно и приглядывался ко всему происходящему и о чём–то рассуждал сам с собою, ни разу за день он не произнёс ни слова, пока игры ребят сменяли одна другую. Так было до того самого момента, пока они не дошли до любимой всеми забавы «Саймон говорит», которая в особенности обыкновенно веселила девочек. И на моменте, когда один их приятель объявлял «Саймон говорит: хлопай в ладоши», а сам при этом с невозмутимым видом стоял на месте, Адель с Оливией стало так весело, что они не смогли сдержать своего смеха, который охотно подхватили все остальные. Вот этого уже не мог оставить без внимания Конан.