– Что за глупые игры, – проворчал он, отворачиваясь ото всех присутствующих – теперь стало ясно, что всё это время на лице его играла гримаса отнюдь не любопытства, а недовольства. – Куда лучше обыкновенные прятки.
– Он не отсюда, – тихо шепнула Оливия Адель. – Он из Ирландии, представляешь? У них там, говорят, и города совсем другие, и игры, и даже разговоры. А люди все, по слухам – даже мужчины, ходят в юбках, – несмотря на такие нелестные высказывания, она шептала всё это быстро и благоговейно. Адель всё это уже слышала. Ей куда интереснее было узнать, что будет происходить дальше – судя по всему, не одна только Оливия преклонялась пред необычным происхождением их одноклассника.
– А во что нравится играть тебе, Конан?
– Во что играют в Ирландии?
– Расскажи про Дублин!
Дублин. Слово повеяло в самое сердце маленькой Адель чем–то незнакомым, но приятным одновременно. Куда менее приятно, как она помнила сейчас, ей было слушать о далёком городе Оливера, в котором он рос, жил и ходил в школу и в котором, как ни случайно это совпадение, ей и самой предстояло оказаться спустя некоторое время.
– Чертовски красивый город, – с улыбкой вспоминал Конан. – Мне и не надо, пожалуй, ездить в какой–то другой, дабы осознать это. Улочки такие же, как здесь: булыжные, но куда более просторные. Воздух всегда свежий и сладкий, а когда стоишь на мосту, чувствуешь немного прохладный запах Лиффи. Самое приятное – когда проходишь под склонами мостов. Идёшь под такими арками и рассматриваешь все их очертания, пытаясь рукой дотянуться до холодной каменной поверхности. Вот только в Дублине бы и играть на свежем воздухе! Вам бы понравилось – какие поля там встречаются, какие насыщенно–зелёные луга! И по ночам там светят не фонари, как здесь, – он улыбался, бросая взгляд на всех поочерёдно, и Адель отчего–то казалось, что он останавливался на ней дольше всех, – а большие вывески на самих магазинах.
– До чего же интересно! – восклицали девочки, с явным удивлением и увлечением слушавшие его всё это время.
– Что же до игр… Дублин – скорее город прогулок. Это, конечно, не Лондон, но там мало кто играет на улице. Я только наблюдал однажды, как отец играет с друзьями в Cards Against Humanity[1]. Мы с ним любили, кстати, играть в крокет – но всё это на территории дома, на площадке рядом.
– Почему нам вообще должны быть интересны игры какого–то большого города? – неожиданно даже для самой себя вмешалась в разговор Адель. С самого раннего возраста она слышала от родителей, как сильно они хотели бы переехать в Лондон, и всё время ей эта идея не нравилась. Что толку говорить о больших городах, если им, на их счастье, дано то малое, где они живут? И разве могла бы она променять свои любимые улочки, покрытые сырой утренней травой, и обширные луга на какие–то там просторные улицы Дублина или Лондона, где вечно множество людей? – Нам достаточно того, где мы выросли и живём!
Конан, и без того смотревший на неё с явным любопытством, теперь и подавно долго не отводил от маленькой Адель взгляда. Она уже стала чувствовать себя несколько неловко, не получая ни от кого из присутствовавших поддержки, когда ирландец неожиданно улыбнулся:
– А знаете, я могу вам показать кое–что, хотя немного напоминающее мой город. Вряд ли я смогу воссоздать настоящий дублинский кинотеатр, однако фильм посмотреть все вместе в похожей атмосфере мы можем.
Предложение нового члена компании поступило необычно, но было самым что ни на есть серьёзным. И даже несмотря на это, многие стали отказываться. Кого–то не отпустили родители. Когда их осталось всего четверо, Конан вопросительным взглядом обвёл Оливию и Адель – его приглашение всё ещё было в силе. Девочка долгое время отказывалась. Она не думала, как отнесётся к предложению её нового друга отец – напротив, мысли её были даже далеко от того неприятного, что произошло с ней после того, как она погостила у Оливера. Она вспоминала теперь ту встречу с какой–то скрытой печалью, уже заранее сравнивая Оливера с Конаном и находя всё хорошее только в пользу первого. Она осознавала, как давно знает младшего Мэлтона, а изъявления этого Конана ей не понравились сразу же. Однако, когда она всё же повелась на долгие уговоры Оливии и согласилась, она заметила, как обрадовался этот странный мальчик.