– Скажу лишь, что вы весьма проницательны, – усмехнулся преподаватель, откидывая в сторону окурок. – Как давно вы распознали?
– С самого первого взгляда, сэр.
Как бы ни ввела его эта фраза в ступор, Фостер невозмутимо продолжал:
– Однако… Посещали психологические курсы?
– Лишь догадка, сэр. Простите мою неучтивость, – Райан улыбнулся, но в душе его в тот момент не было ликования от собственной прозорливости. Более того – он едва ли ощутил, что нашёлся теперь повод для хвастовства. Если бы ему уже не было столь комфортно в обществе Фостера, он наверняка испытал бы неловкость и ощутил угрызения совести за любопытство своё.
– Напротив, это очень занимательно. Это бесценный талант, если позволите так выразиться, для начинающего режиссёра: узнавать личность человека вот так сразу, лишь по одной его внешности. Поверьте моим словам, это очень вам пригодится в будущем.
– Тем не менее, этот талант, как вы его назвали, не помогает мне выстраивать отношения с людьми, – Райан грустно опустил глаза в пол. О своих проблемах говорить сейчас не хотелось.
– Всё приходит с опытом. А ко многим и не приходит,– отвечал мистер Фостер. Они со студентом смотрели на одно и то же – на туманное лондонское небо, готовое вот–вот покрыться закатом, под которым одни будут заканчивать работу, а другие – учиться в этот день, но думали об абсолютно разных вещах. Их разделяли несколько лет, менталитет и места рождения, однако же проблемы были совершенно схожи. – И это и называется жизнь, Райан – уверен, мы можем теперь оставить формальности. Порой всё зависит от самого человека. Порой – от обстоятельств. А иногда и от окружения. Вам на пути ещё не раз попадутся люди, которых вы будете считать стоящими, но, не отпустив их, вы так и не сможете продвинуться дальше. Один писатель сказал: «Человек, как лифт; если он вам не нужен, не держите его, а отпустите к тем, кто его ждёт».
– Хороший, должно быть, писатель, – заинтересованно произнёс юноша, но мистер Фостер лишь усмехнулся.
– Могу даже провести немного эгоистичную ассоциацию с киноиндустрией: не убрав ненужных кадров из фильма, вы так и не снимите его до конца.
– Вы точно подметили, – улыбнулся Райан. – Но сами вы не совсем из киноиндустрии, верно? Многие из наших преподавателей в прошлом – известные режиссёры и продюсеры, звукомонтажёры и операторы из сферы журналистики. А вы, мне кажется…
– Я писатель, – усмехнулся Фостер. – Но под писателем сегодня подразумевается кто угодно. Ведь если ты пишешь стихи для поздравительных открыток – ты уже писатель.
– Почему же, сэр? – удивился Райан. – Разве писатели – не те, кто зарабатывают себе на жизнь только лишь написанием книг, наверняка зная, что каждое их творение обернётся бестселлером?
– Райан, Райан, вы судите точно также, как большинство людей на свете, – качнул головою преподаватель, улыбнувшись. – Неужели «писатель» – ныне столь же заезженный стереотип, как и «режиссёр»? Или «художник»? Разве представляем мы себе до сих пор последних, измазанных краской, в беретах, у мольберта? Так почему же тогда писатели обязательно должны быть пьяными доходягами, живущими отдельно ото всего света, потому что не признают человечество? Почему люди считают некоторых писателей «настоящими», а остальных – так, мимо проходивших? Неужели вы пишете сценарии и не представляете себя хоть на миг писателем? Неужели любая работа заключает в себе чисто одну специфику, никак не соприкасаясь ни с чем иным?
– Допустим, – согласился юноша, понимая при этом, что мистер Фостер действительно прав. – Но ведь так только с творческими профессиями, верно?
– А какая профессия в наше время не творческая? – изумился мужчина, и по его лицу, улыбке, жестам Райан убедился, что на него находит то самое запальчивое состояние, каковое приходит к нему во время лекций, отчего студенты и получают мотивацию. – Мой хороший друг работает на заводе. И когда я спрашиваю его, что творческого в его работе, он мне с искренним изумлением отвечает: «Ну, как же, это мешание бетона, наблюдение за тем, как его переливают – разве это не есть творчество?» Так что этот мотив есть в любой работе. Убедил я вас? – улыбнулся Эндрю.