– Определённо, сэр, – произнёс юноша, ощущая, как теряет от восхищения дар речи. – А почему сами вы пишете?
– Для того много причин, Райан, – задумчиво отвечал мужчина. – Писательство – такая вещь, для которой у всех всегда много разных причин. Писательство – это выплёскивание всех своих эмоций одним махом. Писательство – это защита от одиночества. Это, в конце концов, бегство от реальности. Я бежал из страны, которая только начинает оживать после непростого времени. В частности, это касается и экономики. Несмотря на блестящее высшее образование, не сразу удалось мне прижиться в новой для меня земле. Дело не столько в языке или других людях: люди – они везде люди, несмотря на разные культуры. Обычаи, менталитет, образ жизни – всего я сторонился поначалу. Даже способ прорываться у меня в стране другой, ведь всё в большинстве своём решают финансы и связи. Ни одно задуманное мною дело не осуществлялось. Ни одной своей цели, сколь бы долго я их ни строил, я не мог добиться. Как в одной песне из моей страны: «Волны холодной реки наши хоронят мечты».[1] И именно тогда я ощутил пьянящий вкус погони за словами. Мне захотелось написать что–то своё. Я писал по любви. Писал за деньги. Писал, чтобы просто настроиться на нужный лад или, если необходимо было, – немного заземлиться. Я писал просто ради всего, ради чего только можно писать. И сейчас, пользуясь кинематографическими терминами, я пытаюсь менять план с крупного на общий.
– И вас опубликовали? – глаза Райана заблестели. Он уже представлял, как можно было бы организовать с этим человеком что–то наподобие интервью – пускай он не умеет их проводить, он бы научился! Он видел точно наяву, как он собирает команду и рассказывает всем и каждому о своей блистательной идее документального фильма про зарубежного молодого писателя. Наблюдал, как все восхищаются невероятным, точно бы даже сказочным сюжетом, принимаются за съёмки, приглашают Эндрю Фостера на премьеру… Юноша не переставал улыбаться, пока не услышал окончание истории преподавателя:
– Нет, Райан, пока не опубликовали.
– Но ведь это совсем скоро произойдёт, верно? Вы уже во многие издательства подали? Откуда вы сами, мистер Фостер?
Мужчина снисходительно улыбнулся, пожимая плечами, и негромко произнёс:
– Из России.
Подобные разговоры сталкивали юношу с преподавателем ещё не раз. За это время он успел узнать, что его настоящее имя – Андрей Фостенко. Его желание писать и преподавать одновременно привели его в Великобританию, где он сменил фамилию на Фостер, что на его родной язык переводится как «поощрять», «развивать». Сам он никогда не думал, что его определят именно в режиссёрский класс, но о том, что начал карьеру педагога, он совершенно не пожалел.
Несмотря хотя и небольшую, но разницу в возрасте, двух этих людей с первых же слов столкнул один и тот же незыблемый для творческих людей предмет – любовь к письму. У Фостера она была особенная, завязанная на создании новых миров, чёрно–белых печатных друзей. У Райана же зиждилась на осуществлении заветных мечтаний своих. И когда оба поняли это единение душ, в одночасье будто бы выдохнули, осознав, что ныне можно говорить просто, без прикрас, обо всех интересующих их вещах. Всё чаще один ожидал другого после уроков, дабы продолжить прерванную беседу или же вызывал на перекур по этой же причине.
Следуя совету мистера Фостера, что всё когда–то начинается с идеи, Райан начинал продумывать свой будущий фильм, написал несколько строчек сценария, но, пока спрашивал о биографии преподавателя, ненадолго забросил его. Зато дал на оценку профессору несколько своих сценариев, после чего даже смог прочитать моменты из его книг, коими остался очень доволен.
– Знаете, я ведь уже однажды показывал кое–кому свои сценарии, – признался Райан.
– Позвольте угадаю, – лукавая улыбка возникла на лице преподавателя. – Мистеру Руфису?
– Как вы…
– Догадаться несложно, Райан – я знаю, как большинство студентов смотрят на него, и то и понятно. Едва ли я знал ещё в жизни человека, каковой может поддержать абсолютно любую тему в разговоре. Однако же подумайте сами: пред тем, как давать режиссёру (будем называть этого будущего корректора сценариев именно так), надо понять, подлинно ли он работает в вашем направлении? И если вы придерживаетесь идеи авторского кино, точно ли он не собирается сам снимать в жанре классической фантастики?
– Тем не менее, первый блин получился комом – а начало, как известно, многое значит.
– Заслуги значат много больше, уж поверьте. Всё приходит в своё время – в особенности, если уверенно идти к этому «всему». А у вас это прекрасно получается. К слову, очень приятно иметь дело с теми, кто увлекается литературой.