– Вы вот говорите, что начало не на первом месте… Но из стольких удивительных идей получились гениальные фильмы!
– Идея сама по себе ничего не стоит. Нужен хороший сценарий, – подчеркнул Фостер.
– Тогда каким же образом в принципе пробиться в киноиндустрию? – понурил голову юноша. – Ежели, чтобы показывать режиссёру сценарий, его нужно пред тем узнать получше, в перспективе – сдружиться, и впоследствии не только изложить идею, но и сценарий показать! Какая трудоёмкая, практически цикличная работа!
– А вы что думали? Вы в кино идёте, а не в парикмахерскую, – наблюдая обиду студента, весело захохотал преподаватель. – Но вот мой вам совет на будущее: ежели у вас ещё нет отснятых фильмов (хотя, держу пари, после окончания университета они у вас будут уже потому, что вы сделаете и защитите дипломную работу), начинайте с короткого метра. Бюджет на него нужен небольшой – иные обходятся и десятью фунтами – не смейтесь, такие фильмы тоже были.
– Дело ведь не в съёмках и локациях вовсе – уж они и вправду могут вполне обойтись бесплатно. Но актёры, раскрутка идеи и сценария, продвижение на проекты и фестивали..!
– Мистер Тёрнер, что вы спрашиваете всё у меня, – немного смущаясь, часто заканчивал мужчина таковые беседы, которые про себя Райан называл небольшими интервью. – За неделю до Рождества вам устроят поход на настоящий показ фильма – вот уж где поистине соберётся сотня режиссёров, которых можно будет поспрашивать и получить больше опыта.
Они стояли в аудитории у стола профессора, оба наблюдая, как она понемногу наполняется студентами.
– Идите к своему месту, мистер Тёрнер, а то нас с вами заподозрят в ненужной связи, – улыбнулся Фостер, и Райан, будто по велению сердца и, повинуясь одновременно мотивационному порыву, привычно полученному после разговора с любимым профессором, кинулся к своей парте.
– Начнём с проверки домашнего задания. Кто его выполнил на сей раз? – от юноши не скрылось, как заиграли ранние морщинки на лице мистера Фостера, когда он увидел больше рук, нежели в прошлый раз. Студенты делились с ним выполнением необычного задания, обсуждали, каковые эмоции испытывали в тот момент, и с восхищением отзывались о том особом чувстве спокойствия, что посещало их. – Этот метод, – пытался перебить восторженные голоса аудитории мужчина – что было почти невозможно – помогает нам понять своё эмоциональное состояние. Вам, как режиссёрам, это крайне важно. Разве станете вы выкладывать в свой фильм что ни попадя лишь потому, что с утра поссорились с любимой девушкой или не поделили квартиру с родителями? Думаю, что нет, – продолжал профессор, слыша одобрительный смех и шепотки со стороны обучающихся. – Драма в нашей жизни нередко мешает нам запечатлевать ту же самую драму на бумаге. Само собою, что, когда приходит вдохновение, работа несётся будто бы с удвоенной силою. Над произведением принимаешься работать так усердно, как никогда прежде, но, тем не менее, любые труды при том кажутся бесполезными, и всё приходится заново исправлять и переделывать. Когда вдохновения нет, любая работа кажется выполненной на пять баллов из пяти. Но в нашем с вами случае творить, ожидая вдохновения – совершенно не вариант. Ваши фильмы и контракты ждать его не будут, точно так же, как статьи не будут ждать внезапной искры у журналистов. Поэтому в начале нашего занятия предлагаю вам небольшое упражнение минут на тридцать. Попробуйте с его помощью описать вашу жизнь до и после. Запишите сто предметов и действий, которые вы лично любите. Для этого не надо ни особенно задумываться, ни концентрироваться – стоит лишь отвлечься. На этапе идеи и боязни белого листа для вас главное – понимать, что ваши эмоции и переживания – это не то, что отвлекает вас от работы, а топливо. Так разожгите им ваши сценарии!
Он ещё продолжал что–то говорить, но Райана уже с головой окатила волна мотивации. И если некоторым одногруппникам действительно понадобились эти тридцать минут на написание любимых предметов, то Райан в знак готовности поднял голову уже впервые десять. Мистер Фостер, привычно расхаживавший у доски взад–вперёд, заметил его, улыбнулся, кивнул головою и продолжил свой неспешный обход, покуда студенты продолжали писать.
– Всё, я так больше не могу! – с места внезапно вскочил Стив, сидевший на сей раз настолько далеко, что Райан и не приметил его вначале в аудитории. – Сначала режиссёры должны писать, а теперь пары превращаются в полчаса тишины! Сил моих нет!
– Мистер Хамфри, извольте присесть и объяснить ваше поведение, – мягко начал мистер Фостер. Несмотря на напряжённую обстановку, вмиг создавшуюся в аудитории, на лице его не дрогнул ни один мускул.