– Почему я должен вас слушать? В вас ни капли педагогического опыта, и с каждым занятием я в этом всё больше убеждаюсь.
– Хорошо, тогда какое упражнение считаете вы наиболее подходящим? – взгляд мужчины был внимательным и совершенно не строгим, но Райан ощущал всеми фибрами души, что если профессор так взглянул на него, он бы весь съёжился и совершенно растерялся. В аудитории воцарилась полнейшая тишина. Даже до этого она не была настолько непроницаемой и неприкосновенной. И тут сзади раздался немного приглушённый голос Стива:
– Чтобы каждый студент вышел к доске и написал по одному вашему недостатку, мистер Фостер.
Райан, всё это время неотрывно наблюдавший то за реакцией профессора, то за выражением лица Стива, вздрогнул. Он ощущал себя ныне точно так, как в те самые минуты, когда в просматриваемых им фильмах проскакивали неловкие моменты. Молчание между обоими – студентом и преподавателем, затягивалось, и юноша собирался уже было сам встать и возразить супротив сей глупейшей затеи, когда Эндрю Фостер приглашающим жестом указал Стиву на доску и улыбнулся: – Что ж, мистер Хамфри, идея ваша, так и начинать вам.
Стив уверенным шагом направился к доске, на которой написал «глупый». За ним немного неуверенно, но, поощряемые неоднократными возгласами мистера Фостера, последовали и другие студенты. На доске стало появляться всё больше слов. Конфликтный, замкнутый, неискренний, забывчивый, скучный, болтливый, бестактный, дурно воспитанный. Не раз среди написанного появлялись бранные и довольно хульные высказывания, однако ни разу мистер Фостер не обернулся, чтобы прочитать хотя бы одно из них. Студентов же, не привыкших к сценам на уроках из–за порядочности своей, сиё представление смешило и до крайности поражало. В какой–то момент Райан просто закрыл глаза руками, пытаясь отгородить себя от всего этого.
– Мистер Тёрнер, – услышал он мгновение спустя добрый голос профессора. – Вы последний остались.
Райан ступал среди одногруппников подобно мышке. Ни от кого из присутствующих давно не скрылись тёплые отношения юноши с преподавателем, а потому теперь каждому особенно интересно было, что же он напишет. Он коротким взглядом изучил список, а затем вписал первое самое нелепое и показавшееся ему более–менее приемлемым качество: рассеянный.
– Что ж, – мистер Фостер, разглядывая доску, хлопнул в ладоши. – Благодаря новому упражнению мистера Хамфри, приступить к новой теме мы не успеем, но два вывода я сделать могу: у вас у всех всё идеально со знанием прилагательных и в теме с проработкой отрицательного персонажа мы не нуждаемся.
Аудитория взорвалась смехом, а Стив первее всех выбежал из кабинета, так и не дождавшись домашнего задания. Единственное, что оставалось Фостеру – молча взглянуть ему вслед.
***
Вечер начался у него с сигарет, после неспешно добрался до спиртного. Райан, уже на всех правах друга бывший здесь же, в кабинете его, не притронулся ни к первому, ни ко второму, несмотря на все предложения, и лишь хмуро измерял шагами комнату.
– Но ведь он оскорбил вас, сэр! – восклицал при этом он. – Опозорил пред всею группой – а этого вы совершенно не заслуживаете!
– Бог с вами, Райан, – отмахнулся мистер Фостер. – Если тратить свои нервы на пустячные разногласия, вкус жизни так и не почувствуешь. Если дело, конечно, не касается людей близких, – добавил преподаватель, заметив, как омрачилось лицо юноши. – Вам совсем худо приходится в общении с людьми?
– Не то чтобы, сэр, но… Да, бывает непросто, – со вздохом признался Райан. У него никогда прежде не было никакой – хотя бы схожей с подобной – практики общения с психологом, и теперь он готов был доверить любимому преподавателю всё, что так долго копилось в душе его. – Не всегда сходимся с родителями, например. Они живут в маленьком городе, а мне хочется если не стремиться ввысь, то хотя бы не утопать в грязи. Чувствую, что работать в поле с утра до вечера – не моё.
– Понимаю, – кивнул Эндрю. – Разногласия с родителями – дело постоянное, хотя однажды и им приходит конец. Рано или поздно вы, Райан, окончательно дойдёте до того состояния, которое многие называют взрослым. Хотя знаете, даже те из тех, кто так себя называют, не ведают и части того, о чём знаете вы.
– Скорее, это как у Бёрна, – улыбнулся юноша. – Всё зависит от того, в каком эго–состоянии окажется человек.
– Верно, но не будем вдаваться в психологию, я в ней не силён, – усмехнулся мужчина. – А что касательно мистера Фёрта? Я заметил, что вы как будто раньше хорошо знали друг друга.