– Весьма хорошо, – нахмурился Райан. – Я бы даже сказал, друзья–не–разлей–вода.
– Так что же произошло?
Райан на мгновение задумался. А что, собственно, произошло? Мэтью собирался оказать ему услугу, к которой он был совершенно не готов. Райан в ответ на это оскорбил его. Теперь ни один, ни другой не собираются мириться первыми. Конфликт не решён, хотя виноватого в нём так и нет.
– Вы в действительности считаете меня рассеянным? – улыбнулся мистер Фостер, переводя взгляд от бокала, по коему стучал он пальцами, вновь на юношу. Тот в ответ тоже слегка улыбнулся и отрицательно замотал головой:
– Нет, сэр, конечно же, нет!
– Ну, как же, вы сами написали. Неужели тогда соврали?
– Я имел в виду совсем не то, сэр! – смеялся юноша. – Скорее, вам не хватает… Вам бы…
– Побольше уверенности? В целом, я тебя понял, – кивнул мужчина. – Скажу тебе по секрету, коллектив преподавателей при первой встрече сказал мне то же самое. Но разве можно найти общий язык со студентами, если не быть немного как они? Вот и я считаю, что нет. Как подружиться с собакой, если хотя бы малость не перенять повадки её? По той же самой причине самые близкие друзья и любовники, состоящие в отношениях уже не первый год, очень многое перенимают из привычек друг друга. Мне говорили, что я потрачу свои таланты на людей, которым на меня наплевать. Но для меня всегда, с юношеского возраста, был открыт сей маленький закон в плане общения с людьми. Кто–то может считать меня оттого странным, немного рассеянным, однако…
– Вы быстро вливаетесь в ряды, оставаясь, при том, самим собой, – кивнул Райан. – Вы же знаете, что мы любим вас любым, сэр, – он улыбнулся, вспоминая шепотки одногруппников пред каждым занятием профессора.
– Знаю, Райан, – тоже улыбнулся мужчина, думая про себя при этом совершенно о другом. Если бы знал этот молодой человек, что в настоящей жизни есть не просто размолвки с собственными студентами и временные ссоры с лучшими друзьями! И всё же он был благодарен юноше за ту поддержку, каковую он ему, хоть и несознательно, оказывал. Вспоминал, какой страх охватывал его накануне каждого выступления пред аудиторией и даже теперь оставался в глубинах сознания, не всегда давая повести себя как должно. – Знаю и очень ценю это. Счастливого Рождества!
– И вас с наступающим, профессор, – улыбнулся юноша, расставаясь с мистером Фостером на запорошенной мелким снегом развилке, думая о том, что через считанные дни Рождество, и вовсе не смея принять факт сей. Так обыкновенно размышляют молодые люди, только начинающие постигать взрослую жизнь, а потому ещё не до конца осознающие, что время будет всегда бежать в столь же быстром темпе. Думал он про грандиозный показ фильма, про Элизабет, даже про родителей – да, разговор с мистером Фостером в какой–то степени побудил его теперь непременно связаться с ними, написать хотя бы две строчки и отправить первым же почтовым рейсом. Нередко у него возникали мысли, когда он ощущал, что жизнь, каковую проживает он, каковая дана ему свыше, поистине прекрасна. Вот и ныне оно медленно возвращалось к нему. С каждым шагом его при сих мыслях настроение его лишь увеличивалось, и то состояние, что называют счастьем, всё с большей силою охватывало его, несмотря на то, что за своей спиною он оставлял человека в ровно противоположном настроении. Мистер Фостер ещё некоторое время сидел в молчании после ухода своего студента, когда раздался стук в дверь. Его он ожидал давно и уж стал беспокоиться, что гость застанет в кабинете его студента.
– Заходите, мистер Хамфри.
Своей тяжёлою, даже несколько приземистой походкою, в кабинет вошёл Стив. С первого взгляда едва ли можно было распознать, за что он так нравится девушкам: несколько сутуловатый, с застывшим хмуро–серьёзным выражением на лице, он, тем не менее, с последующего рассмотрения весьма располагал к себе. Мистер Фостер вгляделся в глаза, каковые все считали пронзительными, а всамделишне ровным счётом ничего в них кроме холода и затаённой иронической мысли не хранилось.
Он вальяжно вошёл в кабинет, нисколько не удивившись ни тому, что его ждали, ни спокойствию мужчины, сел на стул напротив и принялся рассматривать убранство кабинета.
– В аудитории у вас куда просторнее, – чтобы хоть чем–то нарушить молчание, хмыкнул молодой человек. – А тут едва ли одному поместиться можно, не говоря уж про большее количество посетителей.
– Полагаю, вы не для того сюда пришли, чтобы узнать, как мой кабинет выглядит, – Эндрю устало потёр виски, по привычке готовый коснуться руками бокала, но тут же резко одёрнул их. Что, впрочем, всё равно не скрылось от внимания Хамфри.