— Твою мать! — цежу сквозь зубы, откидывая голову на спинку дивана.
— Что? — вскидывается Света. — Не нравится?
— Ты либо продолжай, либо иди, — бросаю резко. — Много болтаешь, — добавляю, и девушка возвращается к стояку.
Прикрыть глаза было плохой идеей, потому что, как только веки опускаются, я тут же вижу ледяной взгляд Снежинки. Она стоит в своём вечном облаке равнодушия, и мне отчаянно хочется стереть это выражение с её лица. Хоть чем-то… кем-то… как-то… да без разницы.
Света поднимается, облизывает губы, садится сверху, подрагивает от возбуждения. Достаю из кармана контрацепцию, наспех натягиваю, и девушка сама насаживается. Ластится ко мне, я впиваюсь в её талию, начиная двигаться по инерции.
Она стонет, выгибается, запрокидывает назад голову, взывая к богу каждую секунду. Шепчет что-то неразборчивое, кажется, даже о чём-то спрашивает. Я не отвечаю, просто ускоряюсь, пытаясь дотянуть до финала не ради удовольствия, ради избавления. Никакой страсти, никакой близости, только желание выжечь из себя чёртов образ заучки.
Несколько толчков, и я изливаюсь в презерватив, не испытывая ни капли облегчения. Света с довольной улыбкой прижимается ко мне, проводит пальцем по груди.
— Это было классно, — мурлычет, а я молчу.
Смотрю в потолок и считаю трещины в штукатурке, которых, кстати, нет, потолок идеально гладкий. Как и эта фальшивая сцена — гладкая, холодная, искусственная.
— У тебя такие глаза… — продолжает она. — Будто ты совсем в другом месте.
— Слезай, — выдыхаю, не глядя на неё.
Она притихает, поднимается, надевает трусы и опускает полы платья. Пока я привожу себя в порядок, Света подходит к зеркалу, поправляет макияж и возвращает помаду на губы.
Снежинка снова мелькает перед глазами, как наваждение какое-то. И я начинаю понимать, что чем больше стараюсь от неё избавиться, тем сильнее в ней застреваю, и это за гранью моего понимания.
Выходим из комнаты, Света пытается взять меня под локоть, но я ловко уворачиваюсь.
— Ты иди, я догоню, — говорю, притормозив возле охранника.
— Хорошо, — широко улыбается и, поднявшись на носочки, дотягивается до моего рта.
— Ну ты и идиот, Ник, — бормочу себе под нос, когда она уходит, и вытираю губы тыльной стороной ладони.
Зря потраченные ресурсы и никакого кайфа. Дожидаюсь, когда Света скроется из вида и беру маршрут к другой ВИПке, к той, которая всегда свободна, потому что записана за нами.
Заваливаюсь на полукруглый диван, заказываю выпивку покрепче и ухожу в себя. Какого хрена происходит? Какие черти не дают мне покоя? Что такого особенного в Снежинке, что я не могу ни о ком думать вторые сутки?
Красивая, дерзкая, строптивая, ну и что? Вокруг столько девиц, бери не хочу. Вон, даже та, на противоположном от меня балконе. Выписывает восьмёрки округлой задницей, головой крутит в такт музыке, от чего длинные волосы развеваются, словно в полёте.
Стоп!
Приподнимаюсь и прищуриваюсь, подавшись вперёд. Да нет! Этого не может быть! Ей неоткуда здесь взяться, она ведь хорошая девочка и прилежная студентка, а такие по ночным клубам не ходят. Она должна видеть десятый сон или просиживать в библиотеке, а не танцевать так непристойно.
— Виски палёный, или что? — произношу и, схватив бутылку, кручу её в руке. — Да что я несу, отец не стал бы продавать херню, — с грохотом ставлю тару на стол.
Нет, у меня не глюки, на другой стороне Снежинка в ультракоротком платье трясёт задницей.
Твою же мать! Вот какого чёрта меня это так бесит? У Светы юбка ещё короче, и меня это не волновало. А в этот момент меня разрывает, что вокруг столько мужиков, которые могу вот так же пялиться на мою Снежинку.
Чего это она моя? Моя, пока не получу её, к ней никто не должен прикасаться.
— Так, ты сходишь с ума, Ник, — проговариваю и взъерошиваю волосы. — Это ненормально, — мотнув головой, набираю брата.
— Слушаю, — раздаётся в трубке после пары гудков.
— Компанию не составишь? — озвучиваю цель своего звонка.
— Планы на вечер накрылись, почему бы и нет, — отвечает. — Ты где?
— В Драйве, — бросаю и отключаюсь.
Устраиваюсь поудобнее, чтобы мог видеть Снежинку и скрипеть зубами. Прямо девочка-загадка, то она строгая староста, то приходит на лекции в коротких шортах. Работает в профкоме, при этом откровенно двигает своим прелестным телом на потеху чужим глазам. Не знаю, сколько времени проходит, но пока в дверях не появляется брат, я сто раз подрывался с места, чтобы утащить ледяную королеву, которая, к слову, ведёт себя как живой огонь, в укромное место.