— Хорошо, если возникнут, вы знаете, как меня найти, — бросает и, подойдя к столу преподавателя, хватает с него стаканчик и несётся на выход, то есть ко мне.
Под ноги девочка не смотрит, в одной руке планшет, во второй бумажная тара, ещё и на ходу пытается что-то нажимать на экране. Собственно, налетает на меня со всего размаху, обливая меня чёрным кофе. По аудитории проносятся смешки, вздохи и ахи, а я только глаза закатываю, что-то не складывается первый учебный день.
— Ой! — восклицает, округлив свои серые омуты на меня.
— Ты решила весь день мне испортить? — смотрю на неё спокойно, честно, я даже не разозлился. Ну, случается, у девушки явно полно дел.
— Ты сам виноват, это во-первых, — её лицо моментально сменяется с виноватого до обвиняющего. — А, во-вторых, это карма, молодой человек, — выплёвывает, обходит меня, предварительно толкнув, и, цокая каблуками, уходит, высоко задрав голову.
Мой рот растягивается в улыбке, в груди что-то щёлкает, а мозг подсказывает, что эта девочка очень необычна. Полыхающий огонь, а мне безумно нравится всё, что так ярко горит.
Как выясняется полчаса спустя, блондинка с лексиконом моей бабушки, внешностью ангела и огненным характером является моей одногруппницей и почётной старостой. Заучка с замашками диктатора и озабоченностью контроля. Едва преподаватель заходит в зал, как эта выскочка чем-то стучит по столу, призывая к тишине в аудитории.
— Никита Грозный здесь? — спрашивает профессор с квадратными очками на носу, рассматривая студентов.
— Здесь, — вздыхаю, подняв руку, и все до единого устремляют взгляды на меня.
Все, кроме одной блондинки с гордо вздёрнутым носом.
— Прошу пройти в деканат, вас там ждут, — говорит преподаватель, глядя на меня поверх очков.
По помещению раздаются шепотки, и староста снова стучит по столу.
— Тишина! — бросает строгим тоном, который совершенно не вяжется с её кукольной внешностью.
Встав, я спускаюсь с галёрки, не торопясь и ловя на себе восхищённые взгляды однокурсниц, которых и пятно на белоснежной рубашке не смущает. Да, я красавчик, чего уж греха таить, однако коробит от того, что блондинка не разделяет мнение остальных. Что такое? Больше привлекают щуплые ботаны в очках и в вязанных безрукавках?
Торможу у первого ряда, где, собственно, и разложила книги и тетрадь высокомерная девица. Даже у профессора нет такого количества макулатуры, сколько перед ней лежит.
— Библиотеку ограбила? — шёпотом спрашиваю, наклонившись к ней, и заучка вздрагивает.
— Идите в деканат, гопник, и не задерживайте лекцию, — бросает, и не взглянув на меня.
— Гопник? — хохочу во весь голос.
— Молодой человек, — обращается ко мне преподаватель, и я, подняв руки в сдающемся жесте, покидаю аудиторию, продолжая веселиться.
Гопник… где я, и где представитель уличной субкультуры. Из какой глуши притащила свою аппетитную задницу эта блондинка? Наверное, оттуда, где телевизоры чёрно-белые и телефоны с дисками.
Нет, я никогда не был дискриминатором, к счастью для других, у меня хорошее воспитание. Но эта девушка нарывается, прямо просит без слов. Хм, а может, она специально, чтобы внимание моё привлечь? По мне ведь ясно, что на обычный подкат я не поведусь.
В размышлениях я дохожу до деканата, аккуратно стучу и, не дожидаясь ответа, открываю дверь и захожу в приёмную, где за столом секретаря, сидит молоденькая девушка в белой блузке. Волосы собраны в конский хвост, очки, как глаза у кошки, губы алые и надутые, как сейчас модно. Ну чистая представительница этой профессии.
— Добрый день, красавица, — проговариваю с улыбкой Чеширского кота, опершись руками в стол и нависая над ней. — Если ты меня сюда позвала, то я рад, что пришёл, — добавляю, опуская взгляд на скромное декольте.
— Позвала? — теряется в пространстве девушка и глазками меня пожирает. — А вы кто?
— Грозный, — шепчу, наклоняясь ближе.
— Ах, — выдыхает и прокашливается. — Вы драку устроили.
— Разве это драка? Так, баловство, — подмигиваю, и она расплывается в широкой улыбке.
— Проходите, вас ждут, — указывает на дверь в кабинет, и, окинув её заинтересованным взглядом, прохожу к представителю власти в этих стенах.
— Здравствуйте, вызывали? — с ходу спрашиваю мужчину с проседью на висках.
— Грозный? — уточняет мужчина, не поднимая глаз от каких-то документов.
— Он самый, — киваю, хоть декан и не видит этого.
— Ну, садитесь, — взмахнув рукой на стул передо мной, он минуты две ещё изучает бумаги и только потом обращает своё внимание на меня. — Что же вы творите, юноша? — спрашивает, скрестив руки над столом. — Не успели толком порог переступить, уже показали себя с худшей стороны.