— Красиво, — тихо говорит, оценивая, как огни мягко обвили сцену.
Я ничего не добавляю, только перехожу к следующему участку, и мы продолжаем без лишних слов. И, кажется, именно эта тишина делает своё. Чувствую, как она время от времени бросает на меня короткие взгляды, будто пытается понять, играю ли я, или решил выполнить её просьбу и отстать от неё.
Ни первое, ни второе, Снежинка, увы и ах, но сейчас я настоящий.
Дальше мы двигаемся слаженно, как будто всегда работали в одной команде. Она аккуратно раскладывает по рядам буклеты, я тем временем поднимаюсь на стремянку и закрепляю оставшиеся фонарики, проверяя, чтобы ни один не болтался. При этом не упускаю Снежинку из своего обзора и именно поэтому отмечаю, как она бросает взгляд назад, сжимает кулаки, вдыхает и выдыхает. Нахмурившись, так же смотрю за спину и быстро понимаю, что к чему. Снежинка разворачивается всем корпусом, набирает побольше воздуха и успевает только рот открыть, как я опережаю её.
— Эй ты! — рявкаю на одного из этих идиотов. — А ну поднял, пока я из тебя баннер не сделал! — приказным тоном обращаюсь к нему, и тот поднимает с пола плакат, который тащил за собой, собирая всю пыль.
— Да пошёл ты! — бормочет под нос, явно в надежде, что никто не услышит, но, к его сожалению, помещение огромное, а воцарившаяся тишина разносит эхом его голос по залу.
В считанные секунды спускаюсь со стремянки и в несколько шагов оказываюсь перед ним.
— Повтори, а то я на высоте не расслышал, — обманчиво спокойно проговариваю.
Пацан в толстовке вместо того, чтобы стушеваться, выпрямляет плечи и смотрит на меня с вызовом. Кулаки сами собой сжимаются, тело напрягается как на ринге, на автомате занимая боевую позу.
— Ты один, а нас пятеро, — выплёвывает мне в лицо, но в глазах всё же мелькают отголоски страха.
— Верно, чего это я, — соглашаюсь, поджав губы, и дёргаюсь в сторону, отступая.
Да как же, я никогда не отступаю, что бы это ни было. Но стоило мне чуть сместиться, как один из уродов рванул прямо на меня. Второй тут же оказался сбоку и всё-таки заехал кулаком по скуле. Удар не такой, чтобы вырубить, но достаточно сильный, чтобы в голове коротко звякнуло и кровь закипела ещё сильнее.
Я перехватил дыхание и первым же движением вогнал кулак в живот тому, кто полез вперёд, заставив его согнуться пополам. Не давая ему выпрямиться, добавил ещё раз, уже снизу в корпус, и он повалился в сторону, хватаясь за рёбра. Второй решил воспользоваться моментом, но я шагнул к нему, приблизился, поймал за ворот и резко дёрнул вниз, врезав коленом. Он отлетел, споткнулся о спину своего же дружка и осел на пол.
Сзади налетел ещё один, широкий в плечах, явно привыкший давить весом. Я пропустил его чуть в сторону, выставил ногу и подбил так, что он грохнулся на спину с таким звуком, будто шкаф опрокинули. Четвёртый попытался зайти сбоку, и тут мне снова досталось — короткий удар в висок, от которого на миг потемнело в глазах. Но только на миг. Я развернулся, вложил весь вес в ответный удар по его лицу и почувствовал, как под пальцами хрустнул его нос. Он уронил руки и отступил, а я переключился на последнего.
Тот уже не полез открыто, метался, пытаясь подловить момент, но я его не ждал. Схватил за худой воротник, дёрнул на себя и отправил на пол, прижав коленом, чтобы не дёргался.
Когда всё закончилось, они уже сидели и лежали по полу, держась за лица, животы и плечи. Я провёл тыльной стороной ладони по губе, размазывая кровь, и только тогда заметил, что дыхание тяжёлое, а сердце колотится, как сумасшедшее.
— Пятеро на одного, — выдохнул я, глядя на них сверху вниз. — Плохая математика, пацаны.
Поворачиваюсь и натыкаюсь на Снежинку, она прикрыла рот ладонями, на лице все признаки испуга. Отлично, Ник! Лучший способ завоевать девушку — напугать её.
Обречённо мотнув головой, опускаю взгляд в пол, на языке металлический вкус крови, в последний момент сдерживаюсь от того, чтобы сплюнуть. Шумно выдыхаю и, ничего не говоря, иду на выход из актового зала. Направляюсь в сторону туалетов, по дороге коря себя за несдержанность. А ведь обещал отцу, да и всей семье не драться больше. Но это не так волнует, как то, что я напугал Снежинку.
В туалете включаю холодную воду и плескаю в лицо, больше, чтобы остыть. Вдруг дверь открывается, уверен, что один из убогих тоже решил умыться. Но, повернувшись к выходу на автомате, чуть ли челюсть не роняю, замечая в дверях Снежинку, у которой в руках аптечка.
Глава 12. Как умеет любить хулиган
Он был хулиганом, привыкшим брать силой и не знать отказа, но рядом с ней впервые учился сдерживаться, быть покорным и открывать ту часть себя, о существовании которой сам не подозревал