— Ну не знаю, — протягиваю задумчиво. — К любовнику, — бросаю и едва сдерживаю смех, видя, как хмурится его лоб.
Да, ему не нравится, когда мы кидаемся подобными фразами, потому что никак не признается самому себе, что Милана его волнует не просто как жена по договору.
— И где она его найдёт, если из дома почти не выходит? — отвечает вопреки морщинке на лбу.
— Ох, друг мой, ты мало кино смотрел, — смеюсь, снова хлопая его по плечу. — Вариантов уйма: охранник, садовник, водитель, — с каждым словом Марк всё больше хмурится, а я продолжаю ржать.
— Она не посмеет, — мотает головой после небольшой паузы, но я отмечаю тень сомнения на его лице.
— Как же, — фыркаю я. — Всем нужно внимание и чувство, что ты нужен, а женщинам и подавно.
— Ты кто? И где мой друг? — удивляется Марк, а я морщусь, будто лимон съел.
— Не переводи стрелки, — хмыкаю, но друг и не дрогнул. — Ты ведь и сам понимаешь, чем больше ведёшь себя как скотина, тем выше будет ненависть Миланы к тебе, — совершенно серьёзно проговариваю.
Потому что я искренне хочу, чтобы до него дошло, что Милана хорошая девушка, и она не заслуживает такого отношения к себе. И нет, я не такой уж и правильный, но вижу, что Марку* она не безразлична, и он из вредности ведёт себя так.
— Не порти мне вечер, — отмахивается и поднимается с дивана. — Отойду подальше, а то от тебя фонит старой бабкой, — бросает и, сделав два шага, плюхается рядом с Яриком.
Идиот! Одумается, но поздно будет.
Перевожу взгляд на своего брата, который с улыбкой до ушей строчит сообщения. Хмурюсь, поймав себя на том, что завидую ему, ведь у него есть любимая девушка, хотя не так давно он так же отрицал свои чувства к Ксюше, как и Марк. А сейчас его сияющее лицо даже подбешивает, но в хорошем смысле слова.
Мысли снова возвращают меня к Снежинке и к неожиданной тоске по её улыбке. После того свидания прошла неделя, но я девушку больше не видел. Первые дни ждал, но потом не выдержал и спросил её подружку, куда она делась. Естественно, меня вежливо послали, но София пропустила мероприятие, которое сама подготовила, и тогда я уже почуял неладное. На звонки и сообщения она не отвечала, и я снова подошёл к Эльвире. Прижал её к стенке, потребовал ответов, и она сдалась, сообщив, что Снежинка уехала домой по семейным обстоятельствам.
Я уже подорвался в аэропорт, не успев подумать, но быстро притормозил себя. Какое мне дело до её обстоятельств? Это что ещё за бред, сорваться на помощь, когда ни черта не знаешь, и тем более, когда она даже на твои звонки не отвечает. Кто вообще сказал, что ей нужна помощь, может она соврала и сбежала подальше от меня.
Ну, конечно, Ник, ледяная королева скрылась, когда она взглядом своим колючим может любого заморозить. Сдался ты ей, как и тебе сейчас эти девицы в коротких платьях.
Но чёрт, что в ней такого, что я из мыслей её выкинуть не могу? Мы расстались плохо, она отхлестала меня горькими словами, а я всё равно думаю о её губах, о тех поцелуях и лыблюсь, как вышедший из ума.
Вот так в клубе я провёл все выходные, оглушённый музыкой и запахом алкоголя, с постоянным ощущением, что время сливается в одно мутное пятно. А уже в воскресенье поехал к родителям, чтобы забрать сестёр. Они ждали меня с нетерпением, потому что я обещал свозить их в торговый центр, посмотреть какое-то детское кино, дать им возможность походить по магазинам, выбрать себе что-нибудь новое, а потом мы вернёмся домой на традиционный семейный обед, без которого в нашем доме не проходит ни одна неделя
— Никитка, — расплывается в улыбке мама, едва я появляюсь перед ней.
Она стоит у стола на кухне в фартуке и венчиком месит жидкое тесто. На лбу мука, руки заняты, но глаза горят, собственно, как и всегда. И в этот момент я ловлю себя на мысли, что как бы ни менялась моя жизнь, здесь всё остаётся прежним — тёплый запах кухни и ощущение дома, которое невозможно подменить ничем.
— Привет, мам, — отвечаю и, подойдя к ней, обнимаю и целую в щеку. — Что готовишь? — спрашиваю, осматриваясь вокруг.
— Блины на завтрак, ты как раз вовремя, — говорит и, взяв миску, подходит к плите. — Садись, — указывает на стул. — Как твои дела? Как в институте?
— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, — усмехаюсь, намекая на наши ежедневные разговоры по телефону.
Присаживаться мне не хочется, и, пока мама занимается блинами, я делаю себе кофе, чувствуя на себе её взгляд. Сканирует, ищет то, что выбивается из привычного, медленно и аккуратно изучает, чтобы потом выдать вердикт. Я всегда недолюбливал эти минуты, когда кажется, будто она видит насквозь, подмечает даже то, что я сам пытаюсь от себя скрыть. В такие моменты я снова превращаюсь в подростка, которого легко вывести на чистую воду.