— Прошу прощения, — произношу, даже руку к груди прикладываю. — У меня не было цели влезать в драку, но ребята напросились, — добавляю и язык себе прикусываю.
— Мы не потерпим в нашем учебном заведении подобного поведения…
— Больше не повторится, даю слово, — перебиваю мужчину не из наглости, а чтобы он не успел озвучить что-то типа «вас исключат» или, что хуже, «мы позвоним родителям».
Конечно это не школа, чтобы вызывать маму в деканат, но вот набрать отца и сообщить о моей выходке ему ничего не стоит, а мне этого не хочется.
— Идите, — спустя долгую паузу вздыхает старичок.
Кивнув в знак благодарности, поднимаюсь и выхожу из кабинета. У секретарского стола останавливаюсь и, улыбнувшись своей самой фирменной улыбкой, наклоняюсь к молодой девушке.
— А скажи, красавица, кто меня сдал? — томным голосом спрашиваю.
— Снежная София, — выпаливает, заглядывая мне в рот, но тут же поджимает губы. — Боже, только не говорите, кто вам сказал, — испуганно глазками хлопает.
— Я вас даже не видел, — проговариваю и нагибаюсь через стол. — Но, надеюсь, встретимся вне этих стен, — шепчу хрипло на ухо, и девица всхлипывает.
Выпрямляюсь, подмигиваю и покидаю деканат. В коридорах тишина, все на лекциях, неторопливо шагаю в свою аудиторию, насвистывая себе под нос незатейливую мелодию.
Сдала, значит, пигалица полутораметровая. А ведь она на каблуках мне по плечо, что, если их снять? Я ведь съем её с потрохами и не подавлюсь.
Если откровенно говорить, мне, по большому счёту, плевать, что на меня пожаловались. В принципе, вряд ли бы новость о драке не дошла до декана, но дело в том, что у меня появился повод цепляться к заучке.
— Снежная София — смакую её имя на языке.
Эта фамилия совершенно ей не идёт, какая же она Снежная, если в ней столько огня. Пламя, обжигающее всё вокруг, а я уже соскучился по острым ощущениям.
Подойдя к аудитории, распахиваю дверь и, бросив кроткое «извините» профессору, прохожу вперёд, но не поднимаюсь на галёрку, а приземляюсь на первую парту к Снежной принцессе.
— Я люблю сидеть одна, — шепчет, продолжая смотреть на преподавателя.
— Разлюбишь, — бросаю, хищно оскалившись.
Глава 2. Нарушенные границы
Ворвался, сел, прижался, выдал фразу из дешёвой мелодрамы, и всё это — за первые десять минут. Удивительный экземпляр.
София
Наглый, напыщенный, невоспитанный придурок! И как только посмел сесть ко мне, ещё и заявлять такое? Воздух вокруг наэлектризовался, а из моих ушей наверняка такой пар идёт, что скоро окна запотеют.
— Закон закрепляет ключевые права потребителей, которые обязательны для соблюдения всеми продавцами и поставщиками услуг, — словно сквозь вату слышу голос Сергея Анатольевича, но с трудом могу сконцентрироваться. — Право на качество товаров и услуг, — продолжает преподаватель.
Право… право… право на… личное пространство, чёрт возьми! Это моя зона комфорта, границы которой этот бандит нахально переступил. Не понимаю, в чём, собственно, дело, но я не могу сидеть так близко к нему. Его бедро почти касается моего, а от запаха тёплой кожи, дыма и пряной горечи у меня перехватывает дыхание.
От него пахнет брутальностью, уверенностью и хищным спокойствием. И этот аромат отлично ему подходит, но, вот незадача, — я терпеть не могу таких людей. В молодости такие охотники своим животным обаянием завоёвывают наивных девочек, а лет через двадцать будут присваивать себе женщин методом шантажа и запугивания.
Отодвигаюсь от парня на несколько сантиметров, забрав с собой тетрадку и ручку. Тут же слышу смешок, а через секунду это хамло, скользит по скамейке ещё ближе, чем до этого. Теперь наши бедра плотно прижаты друг к другу, а этот дерзкий аромат его духов буквально наполняет мои лёгкие.
— Весь одеколон на себя вылил с утра, — фыркаю и морщу нос.
— Это мой естественный запах, — не смотрю на него, но отчётливо слышу улыбку в голосе.
— Отодвинься от меня, пока меня не вывернуло, и твой «естественный аромат» не смешался с моим завтраком, — шёпотом проговариваю и кривлюсь от своих же слов.
Обычно я веду себя куда сдержаннее и воспитаннее, но этот парень выводит меня из себя одним своим существованием.
— Ты мне нравишься всё больше, Снежинка, — бросает с усмешкой, и я чувствую, как мои щёки заалели.
— А ты мне противен, — выплёвываю, повернув голову к нему, и тут же тону в серо-голубых глазах.
«Какая наглая ложь, София», — посмеивается голос в голове. Согласна, парень привлекателен, даже очень. Густые тёмные волосы падают на лоб, пара прядей выбивается вперёд, придавая облику лёгкую дерзость. Глубокий внимательный взгляд будто прожигает насквозь, в нём есть что-то опасное, что-то, от чего хочется задержать дыхание.