Приоткрытые губы, немного надменные, но манящие. Острые скулы, ровные линии челюсти. В ухе поблёскивает серьга, в носу кольцо — детали, которые говорят, что он не любит правила и привык делать всё по-своему.
Белая рубашка с пятном от кофе небрежно расстёгнута, галстук висит на шее, будто его схватили в запале страсти, или он сам небрежно ослабил его, не заботясь о порядке. Чёрный пиджак подчёркивает его фигуру, но сидит легко, без натяжения. Он выглядит так, словно только что вышел из сна любительницы молодёжных романов. Слишком идеальный, слишком опасный и пахнет, как человек, который может стать твоей слабостью.
Нет, не вздумай, София! Слабость не твоя, ты вообще не знаешь значения этого слова.
Спешно отворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в тетрадь, но вижу только расплывчатые линии и закорючки. Господи, за что? За какие грехи этот парень встал на моём пути?
Всё, спокойно, нужно игнорировать его, делать вид, что его здесь нет. Да, именно так и нужно сделать! Я сижу одна, как всегда, потому что никто не любит первую парту.
— Закон «О защите прав потребителей» — важнейший нормативный акт, который гарантирует безопасность товаров, регулирует взаимоотношения покупателей и продавцов и защищает от обмана, — тем временем вещает Сергей Анатольевич.
— Ты потому смущённо покраснела, что я тебе противен? — шепчет на ухо, и его тёплое дыхание вызывает табун мурашек по коже.
— Не мешай мне слушать лекцию, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно.
— Ты ведь мне мешаешь, а я не люблю быть в долгу, — его фраза заставляет меня посмотреть на него в упор.
— Я? Тебе мешаю? — удивлённо хлопаю ресницами. — И каким таким образом? — вопросительно выгибаю брови.
— Как тебя увидел, ни о чём думать не могу, — понижает голос до хрипотцы и опускает взгляд на мои приоткрытые губы.
— Банально, недомачо, — притворно улыбаюсь.
— Молодые люди, прошу на выход, — раздаётся голос преподавателя, и я бросаю взгляд на аудиторию в попытке понять, к кому он обращается и кто нарушил правила поведения. — Мы долго ждать будем? — спрашивает Сергей Анатольевич, и, стоит мне обратить на него внимание, я понимаю, что он смотрит на меня.
— Что? — одними губами произношу и чувствую, как загораются щёки от стыда. — Простите…
— На выход! Оба! — повышает голос, поправляя очки на носу.
— Но…
— Пошли, Снежинка, — мой наглый сосед хватает меня за руку и, не дав даже вещи собрать, тянет на выход из аудитории.
Я в таком шоке и неверии, что позволяю ему это сделать. Меня выгнали с лекции! Меня!
— Отпусти! — кричу, едва оказываемся в пустом коридоре. — Отпусти, ты, неандерталец!
— А вот это малоприятно, — усмехается и вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, резким выпадом тянет меня на себя, и я впечатываюсь носом в его грудь. — Ты кремень, я понял, даже оценил, но хватит строить из себя недотрогу, — проговаривает, и шарик моего спокойствия лопается.
Замахнувшись, со всей силы впечатываю свою ладонь в его щеку и сама же тихо стону от боли, пока у этого мажора едва ли голова дёрнулась.
— Не трогай меня! Никогда! — цежу сквозь зубы, тыкая в него пальцем.
Через мгновение я задыхаюсь от возмущения, потому что парень, дерзко ухмыльнувшись, охватывает мой тонкий пальчик своими полными губами. Опешив, я застываю, словно меня в камень превратили. Его жест такой неожиданный, грязный и слишком интимный, за гранью.
— Ты маньяк? — задаю вопрос севшим голосом и, резко вырывав руку из его захвата, прячу за спиной.
— Может быть, — отвечает, склонив голову набок. — С тех пор, как тебя увидел, у меня проснулись маниакальные наклонности.
— Не приближайся ко мне, иначе… — замолкаю, потому что он делает размашистый шаг вперёд.
— Иначе? — понижает тон, наклонившись ко мне.
Пячусь назад и упираюсь ягодицами в подоконник. В груди поднимается странный страх. Странный, потому что меня вроде и пугает его поведение, и тем же временем чувствую щекотку в солнечном сплетении.
— Я на тебя заявление напишу, — выдаю тихо и неуверенно.
— О как, это даже интересно, Снежинка, — усмехается и, сделав ещё один шаг, впивается в мою талию и, усадив на подоконник, вклинивается между моих раздвинутых ног.
Проворачивает это так молниеносно, что я даже вдохнуть не успеваю. Волна возмущения, непонимания и абсурдности поднимается и накрывает меня с головой.